Скрытый источник человеческих аберраций оставался невидимым по ряду особых причин. Одитор с ними всеми столкнется, и хотя способность реактивного инграммного банка отказывать ему при этих методах равняется нулю, одитору следует знать природу чудовища, которое он атакует.

Механизмы защиты на службе инграммного банка - хотя они и не очень эффективны сейчас, когда мы знаем, как пробить броню причины сумасшествий - следующие:

1) Физическая боль.

2) Эмоции в виде захваченных единиц.

3) "Бессознательность".

4) Замедленный характер включения.

5) Промедление между рестимуляцией и болезнью.

6) Полная нерациональность.

Мы много знаем о физической боли - что ум стремится ее обойти в памяти, так же, как и в жизни: поэтому блокирована память.

Эмоции потерь нагромождаются и создают буфер между человеком и реальностью смерти.

"Бессознательность" не только является механизмом сокрытия информации, это также блок для памяти, которая не в состоянии преодолеть провалы моментов прошлого, возникавшие тоща, когда выходили из строя предохранители.

Инграмма может пребывать в спячке большую часть жизни человека и затем, при наличии соответствующего набора рестимуляторов в подходящий момент физической усталости или болезни показать себя, создавая кажущуюся причину сумасшествия и меньшей аберрации за много лет после того, как случился настоящий инцидент.

Другим аспектом защитного механизма банка являлось рестимуляционное промедление, что значит, что когда инграмма включена, часто требуется два-три дня для того, чтобы действие себя проявило. (Пример: скажем, мигрень имеет рестимулятором ритмический стук; человек, имеющий инграмму, слышит этот звук; через три дня он вдруг получает мигрень). Как мог человек обнаружить специфический рестимулятор спорадических заболеваний при таком запаздывании?

Полная нерациональность инграммы, и предельная нерациональность в том, что все равняется в инграмме всему остальному и вещам в окружающей среде, которые почти не похожи друг на друга, конечно, является глупостью, которую любой разумный человек может не воспринять, как "мыслительный процесс".

Человек искал этот источник на протяжении нескольких тысячелетий; но он искал что-то сложное, основываясь на предположении, что все, что могло быть таким ужасным и обладать такой разрушительной силой, быть настолько жестоким и способным демонстрировать сложные проявления, должно иметь сложный источник; но исследования показали, что он необычайно прост.

Одитору не придется предпринимать много попыток обозначить границу между нормальностью и сумасшествием, поскольку эти термины относительны. Его попросят сравнить Дианетику со старыми стандартами, типа сложной классификации Крипелина; сделать это можно, но оно будет иметь практическую значимость Естественной истории Аристотеля, которая представляет интерес только для историка.

Если человек не способен приспособиться к окружающей среде, чтобы ужиться, выполнять или отдавать приказания, или, что более важно, если он не способен приспособить окружающую среду к себе, тогда он может считаться "сумасшедшим". Но это относительное название. Душевное здоровье, с другой стороны, близко подходит, при помощи Дианетики, к потенциальному абсолютному значению, так как мы знаем, что собой представляет оптимальный ум. Модификация образования и точки зрения может сделать так, что рациональное действие одного человека кажется другому нерациональным, но это не является проблемой нормальности - это лишь проблема точки зрения и образования, о которых одитор не станет сильно волноваться.

Таким образом, пациенты, которых одитор встретит" попадут в три общих Дианетических класса: отсутствия соник-рикола, воображаемых риколов и наличия соник-рикола. В том, что у всех пациентов есть проблемы с психикой, сомневаться не приходится. Вопрос же о том, насколько трудным или длительным будет кейс, довольно неплохо разрешается с учетом степени наличия этих трех факторов.

Однако, одитор может обнаружить, что он имеет дело с действительно "сумасшедшим" кейсом, то есть кейсом человека с психозами - психопата. Работа с таким кейсом зависит от того, к какому из трех вышеуказанных классов пациент-психопат может быть отнесен. Проблема заключается в том, чтобы ликвидировать интенсивность инграмм как можно быстрее.

Условия и механизмы, которые "прячут" инграммный банк, остаются неизменными: они устойчиво присутствуют в каждом пациенте, в каждом человеке. Технология Дианетики может быть усовершенствована - и какая научная технология, особенно в первые несколько лет своего существования, не способна на это, - но она работает не только на избранных пациентах. Она применима ко всем людям.

Таким образом, если мы имеем дело с "сумасшедшим" пациентом, фундаментальная проблема не изменяется и технология Дианетики работает, как и на любом другом кейсе. Задача заключается в том, чтобы снизить интенсивность заряда кейса с тем, чтобы он мог быть разрешен стандартными методами.

Было обнаружено, что сумасшедшие пациенты часто застревают на траке времени и в таком случае одитор дает им репитер холдера, один вид ходдера за другим, пока они опять не начнут двигаться. Если пациент находится в состоянии регрессии, он настолько прочно застрял, что потерял связь с настоящим временем. Любой пациент может начать переживать снова вместо того, чтобы просто возвратиться, и одитор, для того, чтобы это предотвратить, просто резко ему говорит, что он это может помнить, что возвращает его обратно в состояние возвращения. Было обнаружено, что сумасшедшие пациенты часто слушают одну инграмму опять и опять. В этих кейсах снова необходимо закрепить внимание и давать им холдеры до тех пор, пока они не будут двигаться по траку. Сумасшедшие пациенты находятся совершено вне трака, слушая демонов и видя иллюзии. Проблемы всегда одни и те же: используйте метод репитера, когда их внимание тем или иным способом было зафиксировано, и затем добейтесь или того, чтобы они. двигались по траку, или чтобы они возвратились на трак времени. Шизофреники обычно далеки от собственного трака времени.

Лучшим способом разряжения интенсивности кейса, чтобы начать на нем рутинную терапию, является нахождение и разрядка инграмм болезненных эмоций. Если обычные методы не достигают успеха, обратитесь за помощью к медяку, дайте пациенту закись азота или пентатол натрия, чтобы достигнуть глубокого уровня транса, где пациент обычно сможет двигаться по траку, даже если он не был на траке в бодрствующем состоянии. Найдите позднюю инграмму отчаяния (болезненных эмоций) и разрядите ее, как описано в главе об эмоциях. Метод для глубокого транса ничем не отличается, кроме того, что нужно быть исключительно осторожным и не говорить ничего, что аберрирует пациента еще больше, но ограничить все разговоры терминами терапии и не забыть установить отмену.

Сумасшедший подчиняется какой-то инграммной команде, может быть, нескольким, независимо от того, что он делает. Такая команда может диктовать, по интерпретации пациента, какое-то странное действие; она может диктовать "демонские" поступки или что угодно. Но диагноз просто состоит из наблюдения за пациентом и узнавания из его действий, какой может быть инграммная команда.

Данный учебник не описывает Клиническую Дианетику дальше этих нескольких замечаний, но одитор, который знает основы книги и понимает, как эту информацию применять, способен привести пациентов в "нормальность" за столь короткое время, что ученые мужи из клиники обычно считают это чудом выздоровления. Пациент, однако, очень далек от того, чтобы быть релизом, и намного больше часов нужно потратить на дальнейшую разрядку болезненных эмоций и на сокращение инграмм перед тем, как одитор может считать, что разрешить прекращение терапии будет уже безопасно.

Одитор должен быть очень осторожным, по крайней мере на протяжении следующих двадцати лет, с любыми кейсами, которые побывали в психиатрических больницах, так как, может быть, он получает кейс с ятрогенным психозом, причиненным врачами в дополнение к собственным инграммам пациента. Дианетика может немного помочь уму, даже если его проткнули шилом или с него "сняли кожицу", как с яблока, но она не может полностью излечить такое умопомешательство до тех пор, пока какой-то смекалистый биолог не найдет способа вырастить новый мозг. Труднопредсказуемые кейсы с электрическими шоками: терапия на них может принести благоприятный результат, но может и не принести, так как материя мозга могла быть выжжена до такой степени, что мозг больше не в состоянии функционировать нормально. При вхождении в любой подобный кейс, одитор будет ошеломлен хаотичным состоянием стандартного банка, не говоря уже о проводке, по которой он должен был быть в состоянии достигнуть инграммный банк. Сифилис и другие заболевания, которые разрушают мозг, должны быть классифицированы тем же образом, и к ним нужно подходить только с полным осознанием того, что Дианетика может быть не в состоянии ничем помочь разобранной машине. На мозге были проведены тысячи таких "операций" и сотни тысяч электрошоковых терапий, так что одитор должен быть осторожен, чтобы не пытаться достичь цель, которую достичь невозможно, в то время, когда существует так много кейсов, которым еще можно помочь. Любой кейс, который был госпитализирован, должен браться в этом отношении на подозрение. И если замечено что-то необычное - запутанность памяти или отсутствие координации - опрос может выявить скрытую госпитализацию. Одитор должен быть настороже и в том случае, если его позвали помочь кейсу, которого должны скоро госпитализировать. Кейс, который посылают в психиатрическую лечебницу, - это тот кейс, который, может быть, уже был в ней раньше, сколько бы друзья и родственники ни утверждали обратное.

Таким же образом одитор должен осторожно подходить к кейсам окопной болезни, так как в этом случае человек скорее всего был обработан перед тем, как оставить службу и мог получить электрические шоки, ему могли сделать операцию на мозге или наркосинтез, причем это могло быть сделано без его согласия и он даже может об этом ничего не знать.

Эти предупреждения здесь даны не для того, чтобы уберечь одитора от какой-то физической опасности - пациенты, нормальные или сумасшедшие, почти всегда сотрудничают с одитором во время применения Дианетики, даже если они ворчат и прохаживаются s ее адрес, - но потому, что может быть затрачено много труда только для того, чтобы потом убедиться, что вся умственная машина была поломана и не подлежит ремонту.

Если одитор берется за кейс с электрическим шоком, он должен поставить своей основной задачей релиз этого шока как инграммы, так как в этих инграммах, полученных в психиатрических лечебницах, содержится различная безответственная болтовня, которая способна еще больше затруднить лечение. Это добавляется к тому факту, что электрические удары в любом месте тела имеют тенденцию расстраивать инграммный банк и связывать его таким образом, что инциденты перепутываются больше обычного.

Не преследуя никаких иных целей, кроме развития Дианетики и сбережения времени одитора, также нужно заметить, что результаты третьесортных методов некоторых полицейских отделений и обычного плохого обращения полиции с преступниками или с обычными гражданами, может быть, нужно будет релиз в кейсе до продолжения дальнейшей терапии. Тюремные сроки способны содержать большие заряды, достаточные для того, чтобы расстроить ум, но все же могут быть скрыты пациентом в силу ошибочного представления, что одитор интересуется его "характером" или будет в нем разочарован.

В инграммный банк входят также различные другие помехи, о которых одитор обычно не подозревает, кроме тех случаев, когда пациент рассказывает о них сам. Давать сильные аберрации и задержать кейс может, например, гипнотизм. Одитор должен иметь о нем некоторое рабочее представление, чтобы быть в состоянии релиз инграммы, которые он производит но не для того, чтобы его использовать в Дианетике. Гипноз ─ это искусство насаждения внушений в инграммный банк. Там внушения могут подсоединиться к инграммам и стать их локами. Так как большинство инграммных банков содержат образцы большинства обычных слов, гипнотизм почти наверняка будет аберрирующим. Снижение мощности аналитического ума искусственным, образом приводит человека в оптимальные условия для принятия инграммы. Гипнотизер в большинстве своих внушений использует механизм форгетера, и большинство пациентов имеют похожие инграммные замечания, которые предотвращают возможность релиза внушения, сделанного гипнотизером. Гипнотизм можно считать мощным локом, который способен явиться серьезной преградой в инграммном банке пациента. После клиринга, внушения, не имея под собой якорей боли, исчезают, как локи. Но гипнотические внушения может быть нужно найти и клировать прежде, чем работа над кейсом будет продолжаться. Гипнотизм имеет широкое применение в этом обществе и часто получается так, что из-за механизма форгетера пациент не в состоянии вспомнить, был ли он вообще под гипнозом. Метод возвращения обнаружит такие моменты; метод репитера с возвращением пациента в то время, когда он повторяет гипнотическую фразу, типа "Спать, спать, спать", обязательно их обнаружит.

Не все сеансы гипноза происходят в гостиной. Довольно часто его используют извращенцы, несмотря на то, что "моральная" природа человека должна, казалось бы, подниматься в индивидууме под гипнозом. Такого рода инциденты, даже в случаях с людьми высокой репутации, были найдены в пациентах после проверки их детства. Эти инциденты часто были совершенно закупоренными - настолько отупляющими становились команды, содержащиеся во внушениях.

Дианетика может быть совмещена с гипнотизмом, но Дианетику так же можно совместить и с астрономией. Одитор во время работы с гипнотическими пациентами должен быть очень осторожным со своими словами - для того, чтобы внести минимальное количество своих собственных слов в инграммный банк и чтобы не превратить Дианетику в гипноз.

Вся польза гипнотизма лежит в области исследований или в установлении временной инграммы маника. Последняя приносит гораздо больше вреда, чем пользы. Также достоинства гипнотической анестезии очень сильно преувеличены. Никакое общество не должно терпеть гипноза в качестве светского развлечения, так как он может быть достаточно разрушительным, чтобы рестимулировать инграммы до состояния сумасшествия. К тому же гипнотизер никогда не знает содержания инграммного банка. Любой хороший гипнотизер, если он переборет в себе желание говорить, может быть хорошим одитором, но если он пытается совместить Дианетику с гипнотизмом, он обнаружит, что сделает пациента очень больным. Никогда не устанавливайте никаких внушений в пациенте, даже если он будет умолять об этом. Почти полная их фатальность уже доказана.

Можно работать над кейсом от начала до конца в глубоком амнезийном трансе. Часто бывает возможно ввести спящего человека в глубокий транс, просто тихо обращаясь к нему несколько ночей подряд в одно и то же время, пока он в конце концов не ответит на такое приглашение к разговору. Тогда можно начинать Дианетическую терапию и продолжать ее до полного успеха, особенно если одитор достаточно осторожен, чтобы искусственным образом не рестимулировать поздние инграммы физической боли, работая в постнатальной области преимущественно с инграммами болезненных эмоций. Если человек, который проходит терапию, осознает происходящее, его можно ввести в ревери, когда обнаружатся более ранние данные, так как "Я" обладает большей мощностью (состояние ревери), чем слабые, хоть и мудрые единицы внимания, которые составляют исходную личность (состояние глубокого транса). Работа поочередно ведется то в амнезийном трансе, то в ревери. Кейс будет со временем разрешен, даже если ревери не использовать. Но, применяя один амнезийный транс, одитор тем самым берет на себя громадную ответственность: в каждой сессии должна быть установлена и использована отмена. Допустимо лишь минимальное количество разговоров. Все, что одитор хочет сказать, должно быть сформулировано в виде вопросов, если это возможно, так как они не аберрируют в той же степени, что команды. Этот метод применялся успешно, но ревери, даже если кажется, что это более медленный метод и даже если отсутствует соник, является гораздо более удовлетворительным по той веской и неоспоримой причине, что пациент выздоравливает быстрей и равномерней. А амнезийный транс может вывести его из строя на несколько дней подряд, когда казалось, что инцидент был поднят в глубоком трансе, но, несмотря на это, он "зависает" в бодрствующем состоянии. Иногда амнезийный транс определенно не рекомендуется: было проведено много исследований, и было обнаружено, что он неудобен для пациента и сильно нервирует одитора. Однако, если по той или иной причине нельзя использовать другие методы, амнезийный транс может быть применен, но всегда с большой осторожностью и с полным осознанием того, что выздоровление пациента замедляется иногда даже в три раза из-за работы на уровне инграммного банка, тоща как аналитические контуры остаются неиспользованными во время разрядки. Ни одна из причин, по которой одитор решил бы использовать траве, не включает в себя желания пациента, который, если бы одитор ему позволил, мог бы усиленно требовать гипноза, наркотиков или внушений в попытке избежать своих инграмм и который, - опять-таки, если ему разрешить, - сделал бы из себя удивительно безобразный кейс. Одитору пришлось бы его потом расхлебывать. Ревери, таким образом, является самым лучшим способом.

Может так случиться, что пациент, который прогрессировал, вдруг прекращает всякий прогресс. Причина может находиться вне терапии. Окружающая среда преклира может быть настолько сильно рестимулирующей, что он отвлекается, всегда рестимулирован, и работа продвигается очень медленно. Может быть обнаружено, что преклир (как в одном случае и было) договорился с другим супругом, который хотел развода, чтобы тот подождал с этим делом, тюка преклир не станет клиром. Другие жизненные ситуации могут породить в окружающей среде импульс, толкающий к тому, чтобы не быть клиром. Одитор не вмешивается в личную жизнь своих преклиров, но в случаях, когда терапия затрудняется существующими ситуациями, одитор, поскольку дело чревато потерей его времени, имеет полное право узнать причину. Все эти причины сведутся к какому-то рассчитанному пациентом жизненному преимуществу в том, чтобы не быть клиром. Если, например, временно убрать преклира из его дома, это может изменить окружающую среду и позволить терапии продвигаться. Одитор имеет право попросить, чтобы пациент (клир он или нет) решил свои проблемы по собственной инициативе. Преклиры часто не понимают, что они уже стали релизами. Цель стать клирами сияет перед ними настолько сильно, что они перестают себя сравнивать с "нормальными", которых они уже обогнали.

Можно ожидать того, что пациент в процессе терапии Дианетики будет весьма и весьма сосредоточен на копании в себе. По мере прогресса кейса, это состояние достигает своей максимальной остроты, когда кейс примерно на 3/4 закончен, и потом уменьшается. Характеристикой клира является его интерес к своему внутреннему и окружающему миру в одно и то же время. Если сосредоточенность на своем внутреннем мире была значительной, хорошей меркой прогресса кейса является то, насколько преклир интересуется окружающими вещами.

Почти все преклиры очень много говорят о своих инграммах до того момента, как они становятся очень устойчивыми релизами. Если они не говорят или не хотят говорить о своих инграммах в обычных беседах, одитор может заподозрить существование в инграммном банке чего-то очень оберегаемого, чего-то такого, что необходимо прятать: в таких случаях нужно действовать соответствующим образом. Хоть одитору и могут надоесть эти разговоры, они открывают много нового материала, если он наблюдает за фразами, которые преклир использует, говоря об инграммах.

Это чистая правда, что аберрации появляются в результате того, что было сделано человеку, а не того, что он сам натворил. Действия пациента во время драматизации, во время совершения преступлений и так далее не являются для него аберрирующими. Поэтому деятельность преклира не должна интересовать одитора. Целые кейсы были закончены даже без того, чтобы одитор узнал, чем преклир зарабатывал себе на жизнь. В то время, как аберрированное общество налагает на человека ответственность за его действия, антиобщественные действия как раз являются результатом инграмм, которые диктуются этим обществом. Пациент не виноват в том, что он совершил. Если он клир, тоща другое дело. Можно считать, что клир несет полную ответственность за свои собственные действия, так как он в состоянии рассчитывать рационально на основании своего опыта. Но аберрированный человек имеет очень мало или вообще не имеет контроля над своими действиями. Поэтому одитор должен объяснить пациенту очень доходчиво, что его совершенно не волнует, что аберрированный, который стал преклиром, наделал в своей жизни. Проблема, с которой работают одитор и преклир - это инграммный банк, который состоит исключительно из того, что сделали другие люди и что было причинено преклиру в моменты, когда он был не в состоянии себя защитить. Этот подход не только является истинным, он также обладает терапевтическими свойствами, так как за счет такого рода объяснения одитор может добиться сотрудничества, в котором в другом случае было бы отказано.

Одитор обязан никогда не нарушать Кодекс Одитора в своей работе с пациентом. Результатом таких нарушений неизбежно является затянувшаяся терапия.

Ум является механизмом, который сам себя защищает - Дианетика делает то же самое. Наука мышления, которая действительно работает, настолько близко следовала бы действующим принципам ума, что она вместе с тем параллельно следовала бы постановлениям и условиям самого разума. Так и с Дианетикой: разум получает диагноз из своей реакции на терапию; терапия улучшена реакцией ума (аналитическим подходом к инграммам, которые терапия вывела на свет). Это очень ценный рабочий принцип, так как он объясняет феномены, за которыми можно пронаблюдать и предсказывает большинство других феноменов. Частью этой параллельности является самозащитное устройство.

Повредить разум почти невозможно, так как он представляет собой исключительно стойкий механизм. Конечно, когда кто-то начинает его кромсать и штопать металлическими предметами, травить его наркотиками или бактериями или отбрасывать в сторону его природную броню, как в случае применения гипноза, могут случиться и неприятности.

Шарлатанство почти невозможно там, где Дианетика практикуется хотя бы в некоторых своих принципах. Человек или использует всю Дианетику и добивается результатов, или зарабатывает себе ухудшение кейса: это научный факт. Дианетика, защищающая саму себя наука, требует практического применения клирами или, по крайней мере, релизами. Клир очень внимательно следует во всем своем поведении лучшим аспектам Кодекса Одитора, так как его этический уровень очень высок. Следовательно, любой человек, который начинает практику Дианетики, обнаружит себя, независимо от его первоначальных стремлений, движущимся к цели доведения его собственного кейса до состояния клира.

Тому содействует одна превосходная причина. Есть такой принцип - рестимуляция одитора. Мы теперь понимаем, что приводит к рестимуляции инграммы. Когда она рестимулируется, то насаждает в организме боль и диктует ему свои действия. Принятие какого-то ощущения из окружающей среды, которое напоминает запись (звуковую, световую или органических ощущений) в инграмме приводит последнюю в действие в большей или меньшей степени. Тем же образом, если одитор не клир или если он сам не проходит терапию для достижения состояния клира, он становится рестимулированным. Он, в конце концов, постоянно выслушивает инграммный материал пациентов. А ведь это - материал, из которого сделано сумасшествие. Инграммы есть у всех, и рано или поздно пациент начнет проходить одну из своих инграмм, которая будет очень похожа на инграмму одитора. Это ведет к неприятным ощущениям для одитора, если он не проходит терапию, где смог бы релиз эти рестимулированные неудобства. До тех пор, пока человек работает над поздними локами, это не представляет большой проблемы (и это сделало возможным для практикантов и лекарей психики прошлого избежать большей части наказаний за свои собственные аберрации), но, когда вы имеете дело с исконным материалом этих аберраций, постоянное затрагивание рестимуляторов может привести к серьезному состоянию. Это тот же механизм, который заставляет людей в сумасшедших домах самих становиться жертвами психозов, хотя, конечно, они должны были их иметь с самого начала для того, чтобы было чему рестимулироваться.

Одитор может провести один или два кейса без серьезных последствий, но какими бы значительными ни были в дальнейшем последствия, Дианетика с ними справится. Однако, для сохранения собственного комфорта, одитор должен сам стать клиром или релизом - и чем раньше, тем лучше. Будучи релизом, он сможет работать без особых проблем, для него открывается возможность договориться с тем, с кем он проводит терапию, чтобы этот человек тоже делал ему одитинг. Так может возникнуть ситуация, где два преклира - оба одиторы. Эти чередования обычно работают прекрасно.

Два человека, однако, после начала работы могут обнаружить, что они взаимно рестимулируют друг друга, что значит, что каждый из них является "псевдо-человеком" из инграмм другого, или что один рестимулирован другим (тоном голоса, инцидентами). Это не должно быть помехой одитингу. Это преодолевалось и раньше, и сейчас, и терапия продвигалась вперед, несмотря на самые жестокие рестимулирующие обстоятельства. Обычно преклир пытается избежать инграмм, утверждая, что одитор его рестимулирует, но это недостаточно веский довод для того, чтобы остановить терапию. Однако можно сделать так, что два человека приглашают третьего в цепь и, за счет того, что каждый из них делает клиринг следующему, они существенно снижают напряженность. Такая "треугольная" система, где ни один преклир не делает одитинг тому, от которого сам получает терапию, довольно успешна.

Муж и жена, которые на протяжении долгого времени много ссорились, могут найти взаимный клиринг слишком рестимулирующим. Это можно делать, если нет другого выхода из положения, и это делается часто. Но если терапия не продвигается успешно, он должен найти себе партнера для терапии, и она должна сделать то же самое. Матери, которые пытались сделать аборты и вообще относились к своим детям плохо, в состоянии производить им терапию, но, как и в любом случае рестимулирующих обстоятельств, одитор должен исключительно истово следовать Кодексу Одитора. Без этого в терапии будет гораздо больше нагрузки, чем необходимо. В таком случае, мать сама должна быть по крайней мере релизом перед тем, как она попытается сделать детей клирами; она не должна с ними работать, пока им не исполнится по крайней мере восемь лет.

Проблема рестимуляции одитора или одитором, когда одитор рестимулирует преклира или преклир рестимулирует одитора, не включает в себя рутинного аспекта терапии, подразумевающего, что преклир всегда искусственно рестимулирован во время терапии. Инграмму можно рестимулировать, дотронувшись до нее несколько раз и, таким образом, она поднимается. Проблема рестимуляции одитора является особой проблемой, где одитор - это псевдо-враг, чем-то напоминающий человека, который принес вред преклиру. В таком случае можно наблюдать сильнейший антагонизм пациента к одитору. Некоторые пациенты испытывают такую ненависть ко всем мужчинам, что только женщины могут с ними работать; некоторые так сильно ненавидят женщин, что только мужчины могут работать с ними. Но даже в случае дикой антипатии, если нет другого одитора или человека, которого можно быстро натренировать на одитора, терапия все равно может продолжаться, и она принесет свои результаты.

Любой кейс, если прекратить терапию, уравновесится через несколько недель, или, другими словами, стабилизируется на новом, более высоком уровне. Если не было использовано наркотического гипнотизма или других Дианетически противозаконных методов, все кейсы стабилизируются, таким образом, с большой пользой. Если терапией были вызваны рестимуляции, то можно рассчитывать, что они успокоятся. Пациент постепенно найдет свой собственный уровень состояния релиза. Работа над кейсами не обязательно должна продолжаться до клира, если у одитора не хватает времени, но, естественно, лучше, если они все же доводятся до конца -на чем обычно и настаивает большинство пациентов.

Обычный период Дианетической сессии - два часа. С обычным пациентом за это время будет достигнуто все, что вообще может быть достигнуто в тот день. Работать над кейсом каждый день нет необходимости, желательно работать через день или через два. Работа с промежутками в неделю не является оптимальной, так как кейсы имеют тенденцию уравновешиваться. Более того, каждый кейс немного снижает уровень, обычно на четвертый день, если им не занимаются с интервалами не более трех дней. Это "падение" на четвертый день является естественным механическим феноменом: инграмма после включения, когда она рестимулирована в жизни, требует примерно четыре дня, чтобы резко вступить в действие. В терапии иногда требуется три дня для того, чтобы "проявить" инграмму. Это не значит, что нужно ждать три дня, чтобы она появилась, и это не значит, что работа должна остановиться на три дня, но из этого следует, что инграммы, не будучи воспоминаниями и не проявляясь как память, иногда требуют три дня, чтобы всплыть на поверхность.

Проще говоря, вы можете спросить об инграмме (в сессии) в первый день и сможете ее найти на третий день. В это время одитор находит другие инграммы. Этот процесс настолько автоматичен, что он не требует внимания и даже незаметен, кроме тех кейсов, когда работа ведется раз в неделю. Пре-" клира просят найти инграмму в первый день, она готова к сокращению на третий день, опускается на четвертый и уравновешивается к седьмому дню.

Эта трехдневная периодичность представляет интерес и с другой стороны. Вывод о том, что оптимальный промежуток времен? именно три дня, просто является наблюдением за средним поведением преклиров. Точные исследования могут обнаружить, что это 2,5 или 3,6 дня (время бывает разным для разных преклиров), но три дня является достаточно точным сроком для наших целей. Если вы стремитесь только к получению релиза кейса, вы иногда обнаружите необходимость работы с поздней инграммой: инграмма физической боли, полученная после рождения, сначала будет повышаться, потом продержится на одном уровне на протяжении трех дней и затем опустится. Когда она опустилась, одитору следует вернуться обратно к ней и пробежать по ней опять. Работа над этими "провалами" со временем заставит позднюю инграмму прочно уйти в рецессию.

Кейс часто впадает в эйфорию, когда одитор затрагивает инграмму, содержащую маник. Пациент тоща начинает всем вокруг рассказывать, как прекрасна Дианетика, потому что он сейчас в превосходной форме и очень счастлив. Но будьте осторожны. Через три или четыре дня этот маник провалится обратно в депрессивное состояние. Относитесь с подозрением к этим неимоверно быстрым "выздоровлениям", так как в них не больше постоянства, чем в огоньке спички. Спичка гаснет, становится обгорелой и холодной. Одитор, видя эту эйфорию, должен вернуться обратно в кейс и сократить инграмму, которая там содержится, более тщательно или же найти более раннюю инграмму.

Количество времени, которое требуется на то, чтобы сделать клира, довольно сильно различается для разных преклиров. За счет разрядки зарядов отчаяния и работая над немногими ранними инграммами, одитор может добиться лучшего самочувствия преклира, чем добивались любые другие терапии, за 20 или 30 часов: это релиз. Такое состояние сравнимо с результатами двух или трех лет прошлой терапевтической работы. Количество времени, которое требуется на то, чтобы сделать клира, не сравнивается ни с одним стандартом прошлого, потому, что клир - это то, о чем прежние стандарты никогда даже не мечтали.

В соник-кейсе, когда рикол в хорошей форме, можно получить клира за 100 часов. В кейсе с сильно перекрытыми риколами клиринг в крайних случаях может занять до 1000 часов. Таким же образом, кейс" который много фантазирует и содержит то, чего на самом деле не случилось, может занять много времени.

Посмотрите на это вот с какой стороны: тех результатов, которых с помощью психоанализа можно добиться за 2-3 года, в Дианетике мы добиваемся за 20-40 часов, причем после нашей терапии эти результаты будут устойчивыми, чего нельзя сказать в отношении психоанализа. Это состояние - релиз. Такой человек может продолжать заниматься своим делом, но гораздо более компетентным образом, его эмоциональные заряды будут преимущественно ликвидированы. В лице клира, мы стремимся и добиваемся сверхнормального состояния ума. На обучение человека обычно тратятся многие тысячи часов; затрата двух или даже десяти тысяч часов на то, чтобы он стоял на ранг выше того, что раньше для него было возможно - это усилия, затраченные с пользой. Но мы не тратим даже такого количества времени. На то, чтобы стать клирами, у людей уходило около 30 часов, когда был соник и небольшой объем, и до 500 часов, когда их риколы были перекрыты и, вдобавок к этому, они имели рикол воображения. За сколько времени одитор справится со своими первыми несколькими кейсами - трудно сказать. Но со временем он получит клира, и наверняка за меньший промежуток времени, чем 1200 часов - даже при тяжелом случае. Когда он работает над достижением высшего релиза, после по крайней мере 50 часов пациент поднимается гораздо выше нормы, какой она понимается в настоящий момент, и затем этот подъем продолжается. Улучшения такие, что от недели к неделе заметна даже физиологическая разница, а психологическая разница просто поразительна. Тот, кто думает, что для того, чтобы дотянуться до клира, нужно только немножко подпрыгнуть и что это не такое уж большое достижение, не имеет ни малейшего понятия, насколько высоко находится эта цель.

Большинство одиторов сначала попытаются добиться релиза, и это, конечно, мудро. Но когда их собственные кейсы будут в конце концов клированы, только тогда они вдруг поймут, что это состояние стоило затраты гораздо большего количества времени, чем ушло на самом деле.

Когда одитор - новичок, невозможно предсказать, сколько времени у него уйдет на ошибки, освоение инструментария и оттачивание его мастерства. Поэтому нет возможности предсказать, сколько времени ему понадобится, чтобы сделать пациента клиром. Но хорошо обученному одитору никогда не требуется больше, чем 800 часов на самые тяжелые кейсы. Даже 500 уже много.

Одитора всегда будет донимать лихорадочное желание преклира добыть данные от родственников или друзей. Просьба об этих данных сама по себе рестимулирует и преклира, и родственника. Матери сильно заболевали, получив рестимуляторы своих собственных прошлых заболеваний от ребенка, который вдруг о чем-то "узнал".

Данные, полученные от родственников и родителей преклира, не стоят даже самого ломаного гроша - этот факт постоянно подтверждается опытом. Ведь в этом случае мы полагаемся на память аберрированного человека, тогда как с помощью Дианетики мы имеем доступ к источнику точного материала, которому можно полностью доверять. Одиторы имели кейсы, прогрессирующие гладко и затем внезапно переставшие прогрессировать. Потом обнаруживалось, что преклир обошел родителей и родственников с вопросами, и они, не желая ничего, кроме того, чтобы он забыл о том, что они ему сделали, дали ему вводящие в заблуждение данные, которые потом одитору пришлось очень скрупулезно убирать. Вот они - "злодеи" этой пьесы, люди, сделавшие преклиру то, что создало его аберрации. Если кто-то ожидает от них точной информации, то следующим его шагом может быть уверенность в том, что Луна сделана из голландского сыра.

Если одитору нужна информация от этих людей, и он о ней просит - но в обход преклира - он, может, чего-то и добьется. Но любая информация, полученная таким образом, имеет ценность, которую в разведке относили к разряду "Ненадежный источник ─ малодостоверный материал".

Предупредите преклира, чтобы он не беспокоил своих родственников и родителей, и объясните ему, что он может сделать их больными своими расспросами - вследствие принципа рестимулирования. Если мы нуждаемся в подтверждении полученных данных, единственным способом получения является терапия для родителей или родственников. Там мы обнаружим основной источник аберрации: в пренатальной жизни и детстве родителя. Но это уже проблема исследования, а не терапии.

Если мать находится в пределах досягаемости одитора, он может сократить инцидент рождения ребенка и затем инцидент родов, через которые прошла мать, держа их в отдельности друг от друга, и сверить точность терапии. Также существует другая информация, которую можно сравнить тем же образом, принимая необходимые предосторожности.

Важнейшей проблемой для одитора является субъективная, а не объективная реальность. Улучшается ли состояние пациента? - вот о чем нужно думать во-первых, в-последних и всегда.

Скандальная и грубая баба - ангел в сравнении с преклиром, терапия которого была остановлена решением одитора.

Продолжение терапии на пациенте, независимо от того, насколько редко происходят сессии, до какой-то степени удовлетворяет стремление его ИЛ (исходной личности) вырваться из-под аберраций.

Исходная личность, файл-клерк, сердцевина "Я", которая хочет управлять организмом, наиболее фундаментальные желания личности - все они могут считаться синонимами для нашей цели. Происходит неимоверное извержение сил этого фундаментального Себя, того, что является в действительности самой личностью, для покорения инграмм. Инграммы, заимствуя жизнь у своего хозяина, совершенно не желают быть покоренными. Каким бы механическим процессом это все в действительности ни было, одитор часто может поразиться сопротивлению инграмм и восхититься стремлением исходной личности покорить инграммы. Он работает вместе с исходной личностью, с самим человеком и игнорирует инграммные попытки вмешательства. Но существует ситуация, в которой кажется, что исходная личность предоставляет полную свободу действия инграммам с целью получения терапии.

В работе "пациент" мог быть скептичным, саркастичным или даже злым по отношению к одитору. Или о пациенте можно было подумать, что он совершенно игнорировал свой инграммный банк. Или пациент мог даже яростно доказывать, что он ненавидит терапию. По некоторым из этих причин одитор может принять неразумное решение прекратить терапию. И вот пациент узнает об этом. На протяжении короткого времени, возможно, он не будет проявлять никакой реакции, но через несколько минут, несколько часов или несколько дней исходная личность, которой было отказано в спасении, может начать использовать все доступные виды оружия, чтобы заставить одитора возобновить терапию.

Расстроенный прекращением терапии, даже если он сам настаивал на этом, бывший пациент начинает либо быстро опускаться, либо принимается атаковать, прямо в лицо или за спиной, одитора и саму терапию. Самая разъяренная скандалистка едва ли сможет причинить такие расстройства, как бывший пациент, которому было отказано в продолжении терапии. Бывало, что одиторы подвергались личным оскорблениям, подвергались нападкам их преклиры и сама терапия. На них возводились всевозможные обвинения, пускались в ход злые слухи. Наибольшие неудобства причиняли преклиры, которым было отказано в терапии до того, как они стали релизами. Даже самые настоящие релизы, чьи психосоматические заболевания исчезли и которые должны были бы быть веселы, иногда создают расстройства, если одитор отказывается доводить их до состояния клира. Множество механизмов могут быть использованы бывшими пациентами, столько же механизмов, сколько используется людьми для того, чтобы заставить других людей что-то сделать. Одним из приемов является повторное впадение в апатию и "быстрое ухудшение" состояния. Другой - яростное наступление на терапию. Третий - это личная атака на одитора. Легко увидеть, что каждым из них имеет под собой желание возобновить терапию.

Ум знает, как он работает. От ума, который уже сделал первые шаги по пути, ведущему прочь от боли и несчастий, можно ожидать, что он будет использовать любые методы для того, чтобы заставить терапию возобновиться, если этот путь вдруг перекрывается.

Независимо от того, насколько бывший пациент был несговорчивым ранее, в момент возобновления терапии его отношение к ней меняется. Больше нет попыток разрушительного характера, направленных против одитора или терапии, и все продолжается почти так же хорошо, как до того, как было объявлено о прекращении терапии.

Не предполагайте, однако, что преклир, который был невнимательным, непослушным и вообще не хотел сотрудничать раньше, теперь припадет к терапии, как успокоенный ребенок к матери. Это далеко от действительности, с пациентом теперь по крайней мере так же трудно будет работать, как раньше, вдобавок возникнет даже некоторое количество дополнительного антагонизма, вызванного приказом о прекращении терапии.

В этом случае одитор проклянет все на свете, если согласится работать дальше, но проклянет все дважды, если откажется. Однако из этого положения есть выход. Феномен "перенесения", когда преклир просто переносит свои печали на одитора, не является механизмом, который здесь работает; перенесение - это другой механизм, возникший из жажды внимания и ощущения необходимости поддержки. Перенесение может держаться вечно, если это позволить; пациент врача, например, может продолжать болеть только для того, чтобы врач продолжал с ним работать. Перенесение может возникнуть в Дианетической терапии, пациент будет опираться на одитора всем весом, клянчить советов, создавать впечатление, что он удерживает инграммы в стремлении заставить одитора продолжать усердно работать, быть доступным и интересоваться состоянием преклира; это все результат расчета сочувствия и является аберрированным поведением. Умный одитор не будет давать советов и не попытается руководить чьей-то жизнью, так как человек функционирует успешно только как самоопределенный организм. В Дианетической терапии, несмотря на отношение пациента, невзирая на то, как велико его желание "быть больным" или стремление свалить все на одитора, невзирая даже на его жестокие замечания одитору во время сессии, это состояние не продержится вечно. Исходная личность пытается пробиться на поверхность; "Я" пытается сделать себя единым целым. Даже безразличная работа со временем разрядит достаточно заряда из кейса и сократит достаточно инграмм, чтобы принести больше уравновешенности пациенту. Исходная личность становится сильнее и сильнее, и поэтому делается более уверенной в себе. По мере продвижения кейса, копания в себе, возникшие в результате постоянных попыток достижения внутреннего мира в инграммном банке, становятся менее интенсивными, больше и больше проявляется интерес к окружающему миру. Выходом из положения является гладкая и успешная работа над пациентом, и в один прекрасный день он будет релизом, потом - клиром. Но пока что, если вы прекратили терапию над кем-то, не удивляйтесь ничему, что может случиться; вы можете исправить положение, только возобновив работу с этим кейсом.

Одитор должен многое оценивать в ходе работы для самого себя. Но он не дает своих оценок и не навязывает своих мнений преклиру. Если преклир считает нечто именно тем, что сделало его больным, значит, одитор должен принимать это. Объяснения преклиру, что именно в инграмме так сильно на него повлияло, это не только пустая трата времени. Это запутывает пациента. Причиной того, что одитор должен вести постоянную оценивающую работу, является факт, что он не принимает придуманных или неполных данных за инграммы.

Инцидент не поднимется, если данные в нем неверны: это происходит автоматически. Поменяйте один слог в инциденте, и он застрянет. Или, если кажется, что он ослабевает, он вернется обратно. Так что не бойтесь того, что инцидент, который сокращается при прохождениях, является неправильным. Информация в нем должна быть более или менее правильной, или он не сократится. Таким образом, одитор, который выражает сомнения в инцидентах, данных, или вообще строит из себя господа бога, будет иметь дело с предельно испорченным кейсом до того, как он продвинется далеко, а также получит пациента, которому не становится лучше. Если преклир начинает рассказывать инграмму о том, что мама занималась сексом с пятью эскимосами, дайте ему возможность бежать по ней и никогда, никогда, никогда, никогда не говорите ему, что вы сомневаетесь в правдивости инцидента. Если вы скажете преклиру, что считаете, что он придумывает, вы можете серьезно задержать терапию. А коли скажете ему, что мать имела на то свои причины - встанете на сторону оппозиции: вы уже не атакуете инграмму, вы помогаете маме атаковать преклира. Критиковать, исправлять или любым способом судить преклира ни в малейшей степени не является частью Дианетики, но становится большей причиной задержки кейса, чем любое другое отдельное действие. Одитор, который выражает свои сомнения в материале, выданном ему преклиром, возможно, практикует черную магию, китайское иглоукалывание, шаманство или вуду, но он не практикует Дианетику. И он не получит результатов. Одно замечание преклиру типа: "Я думаю, что вы ошибаетесь, говоря, что ваша мать пыталась сделать аборт" или "Мне кажется, что вы это придумываете", может отбросить вашего преклира на 50 часов назад. Одитор не критикует и не становится судьей преклиру, также он не оценивает материал преклира для преклира.

Одитор принимает к сведению всю информацию пациента, не сообщая о своих выводах. Когда преклир закончил повествование о том, как в пятый раз повал в железнодорожную катастрофу в своем пренатальном периоде, можете быть уверены, что вы наткнулись на фабрику лжи в какой-то инграмме. Рассказывать об этом преклиру - далеко не самый верный способ исправления положения. Правильно будет найти фабрику лжи, инграмму, содержащую высказывания типа: "Говоря мне что угодно! Скажи мне что хочешь! Мне все равно что, но только скажи. Но, ради Бога, не говори мне правду, я этого не перенесу!" или "Ты не можешь сказать ему правду. Он будет очень обижен". Существуют тысячи форм фабрик лжи. И ни одна из них не является редкостью.

Никогда не объясняйте преклиру причины, по которой вы что-то ищете. Если вы скажете, что ищете фабрику лжи, то фабрика лжи создаст фабрику лжи. Если вы скажете, что ищете эмоциональный заряд, вы подавите разрядку любого эмоционального заряда. Просто спокойно оцените ситуацию, сократите все, что кажется действительным, и продолжайте искать причину, почему кейс не функционирует так хорошо, как было бы возможно.

Проверкой действительности инграммы не является ее сюжет. Сюжет ─ информация бесполезная. Инграммы - это просто коллекции записей, сделанных в периоды "бессознательности". Не имеет никакого значения, согласуются ли эти замечания с тем, как нужно жить, по мнению одитора, или с тем, что следует брать пример с родителей. Писатели вкладывают в книги сюжеты. Одиторы с ними дел не имеют. Инграмма в своей основе нелогична и нерациональна; не пытайтесь ее расшифровать, чтобы она казалась рациональной! Если о пациенте известно, что он порядочный и честный член общества, а инграммы показывают, что его мать еженощно выступала в роли потаскушки, примите инграммы.

Достоверность очень легко установить. Задайте инграмме следующие вопросы:

1. Имеет ли она соматику?

2. Изменяется ли соматика по мере продвижения по инграмме?

3. Сокращается ли она? (Если она не сокращается, содержание, по которому бежит преклир, неправильно, или инграмма находится слишком поздно на цепи и имеет множество других инграмм раньше себя).

4. Соответствует ли содержание инграммы аберрации пациента?

5. Соответствует ли соматика психосоматическому заболеванию, о котором известно, что пациент его имеет?

6. Приносит ли это облегчение пациенту? (Этот пункт является более важным, чем все остальные).

Из-за того, что в прошлом целители душ позволяли себе важно заявлять: "О, это не вписывается в мою идею о том, как нужно жить", еще не следует, что одитор имеет право самопроизвольно изменять практику Дианетики. Лекари прошлого не добивались результатов. Дианетика добивается результатов, и одной из наиболее важных причин, почему Дианетика добивается результатов, является то, что Дианетика не пытается переиначить жизнь, чтобы та была удобной Дианетике, но применяет Дианетику к жизни. Одитор увидит много интересного и странного. Его девиз может быть таким же, как на украшающем старинный английский замок гербовом щите в виде 90-футового ворона: "Не удивляйся ничему".

Отчет Кинси едва начал рассказывать истории, которые вы, как одитор, получите из Дианетики. То, что мать вовсе не такова, какой она показала себя Младшему и не такова, какой ее видит общество, и то, что мать и отец в действительности не ведут себя так, как они должны себя вести с точки зрения общества, еще не является достаточной причиной для того, чтобы человек оставался аберрированным.

В психиатрических текстах мы постоянно встречаем пациентов, которые пытались рассказать психиатрам о пренатальной жизни и которым было сказано с шутовской выспренностью, что эти инциденты были выдуманными. Пациенты, от которых отказались все существующие научные школы по той причине, что их информация не соответствовала тому, во что верят в этих школах, полностью выздоровели и достигли оптимального состояния ума, гораздо более высокого, чем их бывшие менторы, частично благодаря тому, что Дианетика не ставит себя выше фактов. Одитор не только требует от преклира смотреть в глаза реальности за счет работы над инграммами, но он также заставляет себя смотреть в лицо реальности за счет принятия факта, что каким бы ни было содержание, если оно соответствует любому из вышеописанных условий, оно существует для терапии.

"Одитинг" означает "слушать". Но это также означает "рассчитывать". Расчеты кейса состоят из нахождения того, где пациент отклоняется от рациональности в поведении в его повседневной жизни, но, что более важно, того, где находятся инграммы болезненных эмоций и физической боли и как к ним можно подобраться и сократить их.

В ходе терапии пациенты открывают некоторые поразительные факты о своих родителях и родственниках. Часто преклиры обнаруживают (как это случилось с одним пациентом, который непоколебимо верил, что его ежедневно избивал отец), что жизнь была гораздо лучше, чем казалось.

Часто встречаются кейсы добрачного зачатия ─ когда у родителей свадьба, а пациент уже в утробе матери. И эти кейсы часто бывает очень тяжело разрешить, так как они содержат много секретности в своих инграммах.

Механизмы фабрики лжи часто пытаются придать маме дополнительных любовников и делают из папы дикого зверя, но фабрику лжи легко заметить: инциденты не ведут себя в процессе работы как инграммы: уже при вторичном прохождении их содержание сильно меняется, в них нет соматики и они не аберрируют.

Короче, проверка заключается в том, имеете ли вы действительную инграмму, а не в том, имеет ли эта инграмма смысл. Папа мог на самом деле быть диким зверем в спальнях, и мама действительно могла заниматься любовью с квартирантами; и отец вполне мог быть кротким ягненком, несмотря на всю ту славу, которую ему дала мать после рождения ребенка, и мать могла быть холодной ханжой, несмотря на дикие истории, которые слышал преклир. Правда выйдет во время сокращения, но эта правда не занимает одитора, кроме как для нахождения инграмм.

Во-первых, во-вторых и в-третьих, найдите инграммы, найдите их как можно раньше на траке для боли, позже на траке времени для эмоций, получите их, сотрите их, разрядите их, сделайте клира! То, что они не рассчитываются, как действительные данные, как раз и есть то, что заставляет аберрированного быть аберрированным. Оставьте сюжеты для писателей: наша задача - это терапия.

Но не принимайте на веру всякий "мусор": спросите о соматике, смотрите, изменяется ли боль по мере того, как преклир говорит. Проверяйте на предмет наличия инграмм. И черт с ним, с сюжетом!