Так называемые гипнотические лекарства не находят широкого применения в Дианетике, кроме редких случаев, когда пациент является психопатом и по отношению к нему применяется наркосинтез. Под гипнотическими лекарствами подразумеваются различные успокоительные средства, снотворное, болеутоляющие препараты, опиум и так далее. Эти снотворные средства нежелательны - кроме успокоительных, но и тогда они принимаются под наблюдением врача. Любой пациент, который нуждается в успокоительном, уже имеет своего врача, который этим пусть и занимается. Тогда одитор не должен беспокоиться об успокоительных лекарствах или снотворных. Некоторые преклиры будут умолять, чтобы им дали снотворное для "ускорения терапии", но любой такой препарат является наркотизирующим и выключает соматику, замедляя терапию. Более того, никто, кроме сумасшедших, не должен подвергаться амнезийному трансу в процессе работы, особенно трансу, вызванному наркотиками, так как в этом случае работа занимает больше времени, чем было бы необходимо, и результаты появляются медленно (объяснение этому приводилось раньше). Дианетика пробуждает людей, она не пытается их загипнотизировать или одурманить наркотиками. Поэтому гипнотические препараты не имеют ценности для одитора.

Пациентам, которые желают, чтобы их ударили по голове свинцовой трубой или ввели в транс каким-то другим способом, нельзя потакать - даже если они, улыбаясь, приносят одитору свои собственные свинцовые трубы.

Хитрость заключается в том, чтобы установить контакт между "Я" и файл-клерком. Все гипнотические средства работают над отключением "Я". Правда, в таком случае можно добраться до файл-клерка и получить видео и соник риколы и, пусть с большим трудом, но можно сделать человека в таком состоянии клиром. Но даже наиболее "безнадежный" случай работает лучше с наличием аналитического контакта - работа движется быстрее, больше удовлетворяет и приносит меньше неприятностей.

Когда человек постигает науку мышления, он неизбежно открывает многочисленные другие факты, которые не относятся к его сфере деятельности. Среди этого - путаница с гипнотическими препаратами. Те вещества, которые имеют этикетку "гипнотические", как объяснялось выше, совсем и не гипнотические, а наркозные. И те препараты, которые имеют наклейку "наркозные", совсем и не таковые, а как раз гипнотические. Это станет кристально ясно одитору, когда он запутается в своей первой "наркозной" инграмме закиси азота (веселящего газа). Возможно будет обнаружена другая инграмма, где пациента накачивали морфием днями и даже неделями, что ввело его в ступор, который (по определению "гипнотического" препарата) должен был быть трансом: аберрирующий материал там найдется, но сама инграмма будет гораздо легче по сравнению с инграммой с хлороформом или с закисью азота.

Эфир, хлороформ и закись азота, ("анестезирующие вещества"), водят пациента в глубокий гипнотический транс: реактивный банк - широко открыт, а все восприятия - четкие ясные и аберрирующие до крайности. Одно из этих трех веществ, закись азота, запросто заткнет за пояс другие два анестетика по своей вредности, будучи совсем не анестетиком, который притупляет боль, а первостатейным гипнотическим наркотиком. В случае употребления закиси азота, боль подшивается, и все ощущения подшиваются с кристальной точностью. Несколько лет назад один исследователь заинтересовался вопросом, разлагает ли закись азота мозг. K счастью, мозг не разлагается так просто, но закись азота действительно приводит к особенно серьезным инграммам. Серьезные поздние инграммы, с которыми столкнется одитор, могут включать в себя, прежде всего, закись азота в инграмме, связанной со стоматологическим, хирургическим и гинекологическим лечением. Инграммы с закисью азота особенно опасны, когда они связаны с зубными операциями; они создают наиболее опасные поздние инграммы. Кроме того факта, что все зубные хирурга в прошлом слишком много болтали во время лечения и работали в кабинетах, которые были наполнены шумом с улицы, звуками текущей воды и хлопающих ремней бор-машины, закись азота - совсем не анестетик, и делает боль более острой вместо того, чтобы ее притуплять.

С другой стороны, закись азота применяется в больничной терапии как превосходное снотворное средство. Это далеко не самый лучший препарат, который можно получить от химиков. И не представляет сомнений, что какой-нибудь выдающийся химик сумеет создать хороший снотворный газ теперь, когда Дианетика известна, и стала понятной необходимость в ее применении в психиатрических лечебницах.

Однако существуют некоторые препараты, которые помогают ревери. Самый распространенный из них и наиболее легко доступный - это крепкий кофе. Чашка-другая кофе временами взбадривает аналайзер достаточно для того, чтобы добраться до нижних слоев "бессознательности". Аптечные стимулирующие лекарства использовались с некоторым успехом, особенно на пациентах-психотиках. Они достаточно пробуждают ум, чтобы он мог преодолеть инграммные команды. Эти возбудители обладают отрицательным качеством: они уменьшают количество Q (символ, применяемый для обозначения не определенной, но наблюдаемой и существующей формы энергии или силы) в уме.

Эта величина Q не была достаточно изученной. Похоже, что мозг расходует определенное количество Q при опустошении инграмм. Например, ежедневная терапия может принести более быстрые результаты, но это также принесет некоторые "выдохшиеся" сессии. Проведение терапии раз в два-три дня дает самые лучшие результаты по наблюдениям. (Терапия один раз в неделю позволяет инграммам утонуть и затормаживает кейс, так как одна неделя - это слишком долго). Возбуждающие препараты также расходуют Q. После нескольких сессий с возбудителями, запас Q исчерпывается и работа затормаживается до тех пор, пока или пациент не примет большую дозу (и на это есть близкий предел), или пока не будет произведено больше Q.

Здесь нужно упомянуть очень важный факт. Он должен был быть единственным на странице и подчеркнут. Все пациенты в терапии должны получать витамин B1 в виде таблеток или инъекций, самое малое 10 миллиграммов в день. Сокращение инграмм исчерпывает Q, которая кажется, зависит до какой-то степени от В1. Вы можете быть совершенно уверенными, что пациент будет страдать от ночных кошмаров, если он не принимает В1. Принимая приличные дозы этого витамина, он не будет иметь кошмаров. Белая горячка, скорее всего, также происходит от сходного исчерпывания Q. Белая горячка излечивается наилучшим образом при помощи витамина В1 и Дианетики. Что-то вроде белой горячки в небольшом масштабе изредка случается с пациентами, которые не заботились о В1. С витамином, они преуспевают в терапии.

Алкоголь крайне редко бывает полезным одитору. Вообще-то, алкоголь крайне редко бывает полезным любому человеку. Депрессирующее вещество, которое в лучшем случае может быть классифицировано как яд, алкоголь имеет то единственное достоинство, что благодаря ему государство получает большие налоги. Все алкоголики стали алкоголиками из-за своих инграмм. Все алкоголики, если они не нанесли физических повреждений своему мозгу (что здесь упоминается просто потому, что это возможно, но не потому, что исследования Дианетики представили какие-то доказательства этому), могут стать релизами. Алкоголизм является инграммным. Он стал, очень понятным образом, типом заразной аберрации, где реактивный ум путает алкоголь с "дружбой", "удовольствием" или "средством забыть свои проблемы". Некоторые из этих целей могут также быть достигнуты при помощи стрихнина или цианистого калия. Алкоголь находит свое применение: в него можно положить биологические экземпляры лягушек и тому подобное; с его помощью можно очистить иглу от микробов; он хорошо горит в ракетах. Но человек не подумал бы о консервировании своего желудка в стеклянной банке и, если он не безумен, не думает о себе, как об иголке. Хотя некоторые пьяницы и думают, что они действуют как ракеты, почти никто из них не смог достигнуть большей высоты, чем пол. Алкоголь не только плохой стимулятор-депрессант, но он также является гипнотическим средством в чистейшем смысле этого слова: то, что случилось с пьяным, становится инграммой. Хронический алкоголик болен умственно и физически. Дианетика в состоянии его клировать или даже прости без особых проблем сделать релизом. Это потому, что эффект, который алкоголь вызывает в людях, когда они обязательно должны его пить, похоже, не является физиологическим. Имея всю химию, откуда можно выбрать стимулирующие и депрессирующие вещества, непонятно, почему правительство выбирает чрезвычайно аберрирующий и плохо стимулирующий состав и делает его законным. Это ─ проблема для лучших математиков, возможно, для тех, которые работают исключительно с задачами на доход из подоходного налога. Опиум является менее вредным, марихуана не только физически менее вредна, но и лучше действует в смысле поддержания работоспособности неврастеников, фенобарбитал далеко не так сильно притупляет ощущения и дает гораздо меньше осложнений, нашатырный спирт и множество других стимулирующих веществ более эффективны и вряд ли оказывают более пагубного влияния на анатомию: но нет, инграммы, неприятно и заразно разносясь от первого грубого самогона, который сделал нашего предка пьяным, провозглашают, что алкоголь является единственным напитком для человека, желающего "забыть обо всем" и "получить удовольствие". Нет ничего страшного в алкоголе, кроме того, что его эффект в основном зависит от инграмм и рекламы, а без них он ничего выдающегося собой не представляет; то, что он создает такие аберрирующие инграммы, скорее всего является его основной претензией на славу и позор. То, что один наркотик объявляют аморальным, а другой облагают налогами, является примером действия алкогольной инграммы в обществе. Однако, хотя алкоголь и полностью законен, сомнительно, чтобы, одитор нашел ему какое-либо применение в терапии.

Заканчивая разговор о наркотиках, напомним, что, если у вас звенит в ушах, то эта нота в три тысячи колебаний в секунду пришла или от инграммы закиси азота, или оттого, что мама приняла слишком много хинина перед вашим рождением в надежде, что она не будет матерью, повторяя при этом все время: "У меня от этого такой звон в ушах, звенит и звенит без остановки"!

С самого начала исследований Дианетики в 1930 году, большинство пациентов до какой-то степени верили в то, что могут работать над своими кейсами на самоконтроле.

Непонимание того, что одитор интересуется только тем, что было сделано пациенту, а не тем, что было сделано им самим кому-то другому, а также некоторая стыдливость или надуманное чувство вины часто порождают пустую надежду, что человек может делать одитинг сам себе.

Этого нельзя сделать. Это прямое заявление и научный факт. Одитор нужен по множеству причин. Он сидит не для того, чтобы контролировать преклира и понукать им; его функция заключается в том, чтобы слушать, настаивать, вычислять проблему преклира и помочь ему разрешить ее. Работа идет с учетом следующих уравнений:

** Динамики преклира слабее, чем сила его реактивного банка.

** Динамики преклира плюс динамики одитора обладают большей силой, чем сила реактивного банка преклира.

** Аналитический ум преклира отключается каждый раз, когда он добирается до инграммы, и тогда он больше не в состоянии за ней гоняться и проходить ее достаточное количество раз, чтобы разрядить без помощи одитора.

** Аналитический ум преклира плюс аналитический ум одитора в состоянии найти инграммы и пройти их.

(Есть еще одно уравнение, которое больше нигде не упоминается, но оно имеет отношение к Кодексу Одитора и математически доказывает необходимость этого Кодекса:

** Сила инграммного банка преклира плюс сила аналитического ума одитора вместе больше, чем аналитический ум и динамики преклира.

Это объясняет, почему никогда не нужно нападать лично на преклира. Это также объясняет поведение аберрированного человека, когда на него нападают в обычной жизни, и почему он становится злым или апатичным, так как это явление пересиливает его аналайзер.)

Данные уравнения демонстрируют существующие естественные законы.

При самоконтроле преклир пытается атаковать то, что никогда не было побеждено его аналайзером, хотя его аналитический ум внутри себя никогда и не занимался ничем другим, кроме атак на банк, и делает это все время, пока функционирует. Тот факт, что аналайзер преклира отключается всякий раз, когда входит в область "бессознательности", и является причиной того, что инграммы могли перенять управление и использовать его, как марионетку, когда они были рестимулированы - они просто отключали аналайзер.

Многие пациенты прилагали много стараний, чтобы поставить Дианетику на уровень самоконтроля. Но все они потерпели поражение, и в настоящий момент считается, что это совершенно и полностью невозможно. Преклир в ревери самоконтроля может быть в состоянии добраться до некоторых локов; он определенно сможет добраться до приятных происшествий и добыть рикол данных при помощи возвращения; но он не сможет атаковать свои инграммы вне стандартной системы "одитор-преклир".

Кроме ревери, некоторые пациенты предпринимали неумные попытки сами себя загипнотизировать и так добраться до своих инграмм. Использование гипнотизма в любой форме ничем не оправдано в Дианетике. Использование самогипноза в Дианетике, наверное, так близко к бесцельному мазохизму, как это только возможно. Если пациент вводит себя в состояние самогипноза и регрессирует, стремясь добраться до болезни, рождения или пренатальных инграмм, то единственно, что у него получится - это заболеть. Конечно, люди будут пытаться. Едва они начинают агитировать за самоконтроль, как никого из них не убедишь, пока они сами не попробуют. Но обязательно пусть под рукой у вас будет друг и эта книга, чтобы он мог сделать вам одитинг и убрать головные боли и прочие подобные расстройства, которые внезапно появятся.

В Дианетическом ревери (в присутствии одитора) нет ничего опасного или угрожающего. Самоконтроль часто очень неприятен и бесплоден. Не нужно пытаться его применять.

Только клир может контролировать сам весь свой трак времени к зачатию, и делает это, когда ему нужна определенная информация из любого периода его жизни. Но он - клир.

С нервной системой, включая мозг, может случиться несколько вещей, которые способны привести к структурным изменениям. В Дианетике они называются органическими умственными изменениями. Они не называются "органическими неврозами" или "органическими психозами", так как изменение структуры не обязательно приводит к аберрации. В прошлом поведение, вызванное органическими отличиями, нередко путали с поведением, вызванным инграммами. Эта неразбериха появилась оттого, что никто не знал об инграммном банке и реактивном уме.

Любой человек с органическими умственными изменениями также имеет инграммы. Поведение, продиктованное инграммами и действия, вызванные изменениями - это не одно и то же. Инграммы несут с собой драматизации, заблуждения, истерики и разного рода неэффективные действия. Органические изменения вызывают неспособность думать, ощущать, записывать, или неспособность рикола. Например, мы установили в радиоприемнике несколько новых фильтров и контактов с проводами, что изменило его работу и понизило эффективность по сравнению с оптимальной; это было бы подобием инграммы. Можно было убрать из радиоприемника некоторые бывшие там изначально лампы или контуры, или закоротить несколько проводов; это было бы подобием органических умственных изменений.

Источниками органических умственных изменений являются:

1) Изменение структурных схем из-за изменения генетической программы. Некоторые части тела слишком сильно развивались бы или, наоборот, были бы недоразвитыми. Тоща произошло бы любое изменение структуры, обычно настолько заметное, что оно очевидно. Недоразвитые люди могут страдать или от инграмм, или от изменений в структурных схемах, но обычно и от того, и от другого.

2) Изменения нервной системы из-за болезни или роста, которые подразделяются на два класса:

а. разрушение болезнью, как при парезе;

б. дополнительное построение болезнью, как в случае опухоли.

3) Изменения нервной системы от наркотиков и ядов.

4) Изменения из-за физических отклонений, как в случае "паралитического кровоизлияния в мозг", когда некоторые ткани повреждены или уничтожены.

5) Физические изменения в структуре вследствие травмы, как в случае ранения в голову.

6) Изменения структуры хирургией в силу необходимости лечения травм или заболеваний.

7) Ятрогенные изменения (причиненные врачами) из-за непонимания функций мозга. Их можно разделить на два класса:

а. хирургические, включая такие операции, как трансорбитальная лейкотомия, прифронтальная лоботомия, топектомия и так далее;

б. шоковые "терапии" любых видов, включая электрические шоки, инсулиновые и т.д. и т.д. и т.д. и т.д. и т.д. и т.д. и т.д. и т.д. и т.д. и т.д. и т.д. и т.д. и т.д.

Первые шесть источников органических умственных изменений далеко не так широко распространены, как казалось раньше. Тело является исключительно выносливым механизмом с невероятными способностями к самовосстановлению. Если человека возможно уговорить следовать приказам и вообще разговаривать, тогда будут основания предположить, что технология Дианетики может применяться для сокращения инграмм в инграммном банке, и приведет к значительному улучшению состояния и умственных способностей человека. Когда эти различные источники настолько серьезны, что они препятствуют применению терапии, и когда становится понятным, что терапия не может быть использована и совершенно невозможно добраться до инграммного банка при помощи стандартных методов, гипнотизма или лекарств, можно считать, что таким кейсам Дианетика помочь не может.

Седьмая категория представляет собой другую проблему. Здесь мы имеем дело с избирательным экспериментированием, и было бы абсолютно невозможно узнать, не потратив месяцы на изучение состояния подопытных, сколько видов и разновидностей операций было проведено и сколько странных, невообразимых шоков было использовано.

Все патологические изменения нервной системы по вине врачей могут быть классифицированы под заглавием "снижение способности", другими словами - инвалидность. В каждом случае было что-то сделано для снижения способности человека ощущать, записывать, осуществлять рикол или думать. Любое из этих снижений способностей усложняет кейс для Дианетики, но это не обязательно значит, что Дианетика с кейсом не справится.

В шоковых кейсах, типа электрического шока, когда материя могла быть разрушена и банки памяти могли оказаться как будто под воздействием глушения (возможны также другие условия), трак времени может нарушиться.

В работе со всеми этими случаями изменений структуры, вызванных ошибками врачей, результаты Дианетики должны считаться неопределенными. Но во всех таких случаях, особенно в случаях электрических шоков, Дианетика должна быть применена для улучшения состояния пациента любыми возможными способами.

Все шоки и операции должны считаться тем, чем они и являются, то есть инграммами.

Ни один человек, который в состоянии выполнять обычные задачи или чье внимание можно привлечь и зафиксировать, не должен впадать в отчаяние или считать себя безнадежным.

Любой из людей, которые подверглись таким "лечениям", может быть, не в состоянии достигнуть оптимальной умственной эффективности, но он может быть в состоянии достигнуть уровня рациональности, который все же будет выше нормального. Нужно попытаться. Несмотря на то, что произошло или что было сделано, в большинстве случаев может быть шанс на выздоровление*.

Стандартный класс пренатальных инграмм имеет в своем содержании волнения родителей, что ребенок окажется слабоумным, если аборт в этот раз не будет сделан успешно. Это повышает эмоциональную нагрузку в таких инграммах, а также, что важно, добавляет аберрирующий фактор во взрослом теперь пациенте, что он "не в порядке", "слабоумный", что у него "все неправильно" и так далее. Родители почти всегда недооценивают, насколько трудно сделать аборт успешно. Используемые средства бывают самыми необычными, волнения от того, что ребенок не вышел из матки после попытки аборта, очень острыми, прибавляется забота о том, что он теперь окончательно поврежден. Все это собирается вместе и создает очень аберрирующие инграммы, до которых трудно добраться из-за их содержания.

Аберрирующее качество "слабоумного" вида команд, конечно, высоко. Волнения, что ребенок может родиться слепым, глухим или поврежденным каким-то другим образом, чрезвычайно распространены. Предыдущий класс инграммных замечаний может привести к действительному слабоумию; в последнем случае, волнение о слепоте и так далее приводит, как минимум, к ухудшению видео и соник риколов.

Перекрытие риколов происходит также от инграммной уверенности общества в том, что неродившийся ребенок слеп, ничего не чувствует и не живой. Эта вера входит в инграммы попыток аборта через самооправдания людей во время такой попытки: "Ну, ладно, он все равно ничего не видит, не чувствует и не слышит". Или: "Он не знает что происходит. Он слепой, глухой и тупоумный. Это как нарост. Он не человек."

Большая часть всех перекрытий риколов соника и видео происходит от замечаний, сделанных родителями в такие моменты, или от болезненных эмоций и других инграммных данных. Могут пройти сотни часов терапии до того, как эти риколы опять включатся.

Большая часть всех перекрытий включится в процессе терапии. Существуют тысячи инграммных высказываний и эмоциональных ситуаций, которые тормозят возвращение преклиру рикола, но этот рикол обычно в конце концов восстанавливается.

Очень низкодинамичный человек (люди имеют различную врожденную силу своей динамики) может получить перекрытие риколов очень просто. Высокодинамичный пациент может выдержать гораздо больше аберраций до того, как его риколы закроются. Эти риколы можно включить просто за счет разрядки инграмм физической боли и болезненных эмоций.

Нужно отметить, однако, что попытки абортов действительно могут, хоть и редко, расстроить мозг и нервную систему до степени, которая выше способности зародыша к самовосстановлению. Результатом в таком случае станут уже настоящие физиологические увечья.

Дети и взрослые, которые сейчас считаются слабоумными, могут быть разделены на два класса: действительный (физиологический) и аберрированный. Последующие перекрытия риколов также можно подразделить на два класса, независимо от динамики и интеллекта человека: те, которые происходят от повреждения мозга во время попытки аборта и те, которые являются чистой аберрацией, полученной из инграммных команд и эмоций.

Способность зародыша ремонтировать повреждения феноменальна. Повреждение мозга обычно ремонтируется безукоризненно, независимо от того, сколько инородных тел в него попало. И если мозг был затронут в попытке аборта, не нужно предполагать, что перекрытие рикола происходит именно от этого, так как это более редкая из двух причин.

Понятно, что многие из читателей этой книги имеют перекрытия риколов, и также понятно, что вышесказанное может привести к значительному расстройству. Но помните, что соник и видео риколы не столь важны для почти полного релиза. Этот комментарий об органическом повреждении не значит, что релиз не может быть получен, что сделало бы человека более компетентным и счастливым - это всегда можно сделать, невзирая на риколы. И еще помните, что риколы почти всегда включаются, даже если на это уйдет пятьсот часов или больше. Это состояние здесь упоминается по той единственной причине, что оно встретится в небольшом количестве кейсов.

"Эксперименты" с вивисекцией человеческого мозга в психиатрических лечебницах, к несчастью, ничем не оправданы. Ко всей боли, неприятностям и разрушениям, причиненным этими "экспериментами", добавляется то, что они были сделаны без должного знания аберрации и умственных отклонений. Никакие из таких данных не имеют ценности, кроме того, что они показывают, что мозг можно резать различными способами и при том не убить человека полностью. В ходе экспериментов пациенты реагировали как на инграммное, так и на физические расстройства, причиненные психиатрами, и нет возможности найти отличия между ними после операции, кроме как при помощи Дианетики. Поэтому выводы, сделанные психиатрами из этих данных, неверны, так как реакция пациентов после операций могла происходить от множества причин: инграммных, инграммы самой операции, попыток ранних абортов, ранних травм мозга вследствие операции и так далее. Следовательно, не спешите делать вывод, что нарушение концептуального мышления, например, происходит в результате вырезания части мозга, что рикол перекрыт только тогда, когда мозг подвергся вивисекции и так далее. С научной точки зрения, ни одно из таких "заключений" ничего не значит, кроме того, что мозг может быть поврежден и в зрелом возрасте без того, чтобы полностью убить человека и что хирургия любого вида часто приводит к умственным изменениям в пациенте. Правда, возможно заключение, что та или иная часть коммутатора под названием "мозг", если ее убрать, приводит к некоторой потере способности действовать.

Представляет интерес тот факт, особенно для работников неотложной помощи в больницах, что излечение пациентов может пройти легче и скорее за счет устранения инграммы, которая возникла в момент травмы.

Жертва несчастного случая иногда умирает через несколько дней от шока, или не выздоравливает, не поправляется быстро. При любом повреждении - ожоге, порезе, ушибе любого вида - травма продолжает существовать в поврежденном месте. Момент травмы создал инграмму. Эта инграмма затрудняет релиз травмы. Тот факт, что поврежденное место все еще болит, является органическим рестимулятором, который подавляет способность пациента выздороветь.

Используя ревери или просто работая с пациентом с закрытыми глазами как можно скорее после операции, врач, сестра или родственник могут возвратить раненого в момент получения травмы и обычно найти и истощить инцидент, как обычную инграмму. Как только инграмма травмы сокращена, общий душевный тон пациента повышается. Кроме того, поврежденное место легче заживает.

Экспериментальная работа, связанная с этим, показала, что иногда ожоги заживают и исчезают через несколько часов, если сопровождавшая .их получение инграмма убрана. Исследования в более серьезных случаях показали явное и несомненное ускорение заживания ран.

В операциях, с использованием наркоза, Дианетика полезна в двух направлениях: (1) как мера предотвращения инграмм и (2) как средство лучшего выздоровления. Во-первых, нельзя вести никаких разговоров никакого рода возле пациента "без сознания" или с пациентом "наполовину без сознания". Во-вторых, травму самой операции нужно найти и облегчить немедленно после того, как она случилась.

Р. и его жена С. сделали друг друга клирами при помощи Дианетики за восемь месяцев, работая по четыре часа четыре вечера в неделю, делая одитинг друг другу по два часа каждый. Эта обоюдная система осложнялась тем, что хотя Р. очень хотел стать клиром, его жена относилась к работе апатично: только после длительных уговоров ему удалось начать кейс.

Он был кейсом высокой динамики с большим количеством замурованных в капсулы эмоций; она была кейсом апатии и совершенно игнорировала свои проблемы (механизм "черной пантеры"). Он страдал хронической язвой желудка и очень волновался о своей работе; она страдала от общего аллергического состояния и хронической халатности в домашних делах. Они не были особенно рестимулирующими друг для друга, но имели проблему - взаимно избегали определенные темы, которые их обоих наиболее сильно расстраивали в совместной жизни, как, например, ее выкидыш или потеря их дома во время пожара много лет назад, и некоторые другие потрясения. Кроме того, они должны были заниматься впечатлительностью Р. и его сосредоточенностью на своем внутреннем мире, что заставляло его унижать достоинство ее терапии, с одной стороны, и апатией С., с другой стороны, что сразу же помогло Р. получить больше времени на то, чтобы быть преклиром, чем ей, из-за чего она стала менее заинтересованной в том, чтобы быть хорошим одитором.

Дальнейшие осложнения произошли от того, что С. плохо понимала правила Кодекса Одитора и особенности их использования. Несколько раз она разозлилась на Р. во время сессии, когда он был возвращен, из-за чего Р. принял озлобленный вэйланс.

Терапия продолжала двигаться по этому пути проб и ошибок. Р. знал о взаимном избегании определенных тем и ему было сказано, чтобы он релиз некоторые из взаимно болезненных эмоций. После этого он обратился к инграмме сгоревшего дома и вдруг обнаружил, что может добраться до ранних инграмм сочувствия своей жены, которые раньше ве были доступны. Было выявлено, что ее аллергии произошли из расчета на предмет сочувствия по отношению к ее отцу и что Р. был псевдо-отцом. Это послужило причиной значительного улучшения кейса С. Аллергии уменьшились и хроническая боль в сердце, которую она испытывала так много лет, что перестала обращать на нее внимание, также исчезла. Женщина захотела стать хорошим одитором и изучила предмет. Она была немного раздражена на Р., когда тот требовал больше времени одитинга, чем ему причиталось. (Такое повышение интереса всегда происходит в случаях апатии, которые начинаются с игнорирования инграмм).

Р., однако, был сильно подавлен ее периодами злости и обнаружил, что он теперь оперировал почти исключительно на самоконтроле, состоянии, при котором он решал за самого себя и за одитора, что именно нужно истощать в одитинге, а что не нужно. Этот самоконтроль, конечно, бесполезен, так как если бы человек знал о своих аберрациях и данных в инграммах, они бы не были инграммами. Так он начал свой период отказом проявлять любые эмоции, поскольку жена над ним из-за них насмехалась, не следовал ее инструкциям и был, короче, послушен инграммам, полученным от нее, когда супруга злилась на него во время прошлых сессий. С. посоветовали взять в работу моменты злости, которую она показывала как одитор в терапии, и когда obi были сокращены, обнаружилось, что с Р. стало опять легко работать и он сотрудничал.

Язва мужа произошла от попытки аборта. Его отец* крайне аберрированный человек, пытался сделать матеря аборт, когда она была на седьмом месяце беременности. Мать протестовала, утверждая, что выкидыш может оказаться живым ребенком. Отец сказал, что если ребенок выйдет живым, он его убьет, как только тог покажется на глаза. Он также сказал, что мать должна лежать смирно, пока он делает задуманное. В другой раз отец сказал, что он закроет мать в кладовке до тех пор, пока ока не решит выкинуть ребенка. (Этот кейс был сильно усложнен тем, что мать боялась сказать мужу правду и притворялась, что она не была беременной на протяжении трех первых месяцев, заставляя отца верить, что ребенку всего четыре месяца, когда ему исполнилось все семь. Поэтому кейс был полон секретности, неразберихи и противоречивых данных). Это значило, что Р. имел мощный холдер в пренатальной области: он был удержан инграммой, которая включала в себя протыкание его живота. Это была ключевая инграмма, что значит, что другие инграммы, за счет механизма похожих соматик и содержания, собрались вокруг, чтобы подавить ее. Это был узел инцидентов, с которыми С. столкнулась, не зная об этом, и запутала его еще больше своей злостью. Р. не хотел сотрудничать, но его трак времени скрутился в клубок вокруг инграммы с холдером - ключевой инграммы. Две стоматологические операции по удалению зубов мудрости с применением закиси азота в виде наркоза также подавляли пренатальные инграммы.

С. работала какое-то время, пытаясь добраться до поздних зубных инграмм, которые содержали громаднейшее количество разговоров между хирургом и его помощниками, и матерью Р., которая, к несчастью для его психического здоровья, сопровождала его к врачу.

Р. испытывал значительные неудобства от постоянных рестимуляций инграмм, до которых все же нельзя было добраться. Он не испытывал неудобств, больших, чем те, что он часто испытывал в прошлом и его неудобств вообще не было бы, если бы С. понимала Кодекс Одитора и следовала ему. Кейс не сделал никакого прогресса на протяжении нескольких недель.

Терапия С. прогрессировала. Муж был интенсивно рестимулирован работой с ней, что приносило ему еще больше неудобств, но чем больше он работал над ней, тем лучшим одитором она становилась и тем больше повышался ее интеллект (ее коэффициент интеллекта поднялся на 50 единиц после пяти недель терапии). С. хотела знать, как преодолеть те или иные значительные препятствия в его кейсе и была в курсе, что, как и муж, она избегает определенные темы, так как много раз поступала бессердечно по отношению к Р. еще задолго до терапии. Она поняла, что сделала с мужем, но все же не могла смириться с тем, что несет основную ответственность за то, что супруг несчастен. Она обычно говорила с мужем со злобой, которая, как С. хорошо знала, "нажимала на его кнопки", чтобы он что-то делая или воздерживался or ссоры, и эта речь была для Р. крайне рестимулирующей еще задолго до терапии.

Тогда С. начала работать с инграммами болезненных эмоций в позднем периоде жизни Р. и, благодаря работе с ранними физически болезненными инграммами, в которых Р., по его словам, "ничего не чувствовал", попеременно с поздними инграммами болезненных эмоций, когда он переживал интенсивные эмоции, но не мог их проявить, освободила (сделала релиз) эмоции в кейсе. После этого Р. демонстрировал равномерный прогресс. Поздние болезненные эмоции были сокращены и тогда выявились для сокращения ранние пренатальные инграммы, что создало возможность сократить больше поздних болезненных эмоций.

Внезапно было обнаружено, что причина, по которой Р. так легко расстраивался из-за С., заключалась в медсестре, которая присматривала за ним во время операции на гландах, когда ему было 5 лет. С. немного напоминала своими манерами ту сестру. Это была инграмма сочувствия, и когда она была отпущена, трак времени начал выравниваться и нахождение инграмм абортов стало более легкой задачей.

Получилось так, что Р. был далеко от своего трака времени на протяжении большей части жизни, его память была закупоренной, рикол в плохой форме. Причина крылась в спрятанной ключевой инграмме, попытке аборта, где его отец поклялся, что убьет ребенка, когда тот покажется на свет и добавил, что ребенок все равно не в состоянии что-либо ∙видеть, слышать или чувствовать. Этот инграммный материал Я проявлялся в неспособности Р. двигаться по траку времени.

В тот момент, когда был найден ключ - прошло уже 280 часов терапии - Р. ступил обратно на трак времени, мог передвигаться по нему и стирание его инграмм продолжалось упорядоченным образом.

С. стала клиром примерно за два месяца до того, как Р. добрался до своей последней инграммы. Аллергии С., однако, исчезли задолго до того, как ее кейс стал полностью клирован, так же, как язва Р. и другие психосоматические заболевания прошли задолго до того, как был окончательно клирован его кейс.

Г. стал клиром после десяти месяцев нерегулярных сессий. Его кейс имел первоначальный диагноз отсутствия соника и видео, перекрытия боли и эмоций, постоянного легкого транса и постоянной же "регрессии" в трехлетний возраст. Это значит, что как только он вошел в ревери, он с ужасом обнаружил себя в зубоврачебном кресле, трех лет от роду, во время вырывания зуба - в инграмме, в которой он находился, сам того не зная, примерно половину всей своей последующей жизни. Это отчасти было причиной его хронического разрушения зубов и неспособности спать - в знак протеста против наркоза. Ситуация была очевидной, так как он немедленно начал крутиться и шепелявить, что было моментально исправлено за счет прохождений инграммы, чтобы Г. смог вернуться в настоящее время. Что он и сделал.

Г. испытывал значительные трудности в жизни, был высокодинамичным, но проявлял признаки апатии. После семидесяти пяти часов, когда был произведен релиз, обнаружилось, что его жена иногда была его псевдо-бабушкой, а иногда, за счет мульти-вэйлансности, его псевдо-матерью. Так как его расчет сочувствия требовал от него быть больным для того, чтобы бабушка была с ним рядом и, так как его контрвыживательные инграммы ставили условие, что его мать будет хорошо к нему относиться только тогда, когда он болен, реактивные расчеты привели к выводу, что он должен быть постоянно болен, и его тело подчинялось данному требованию на протяжении двадцати трех лет. Все это шло излечено, конечно, благодаря стиранию инграмм.

Стирание началось после примерно двухсот часов терапии и продолжалось нормально, как вдруг кейс совершенно перестал прогрессировать. На протяжении пятидесяти или более часов терапии было найдено только несколько инграмм. Но даже они не могли быть сокращены, нельзя было найти и болезненные эмоции, а обнаруженные и сокращенные инграммы были уничтожены исключительно потому, что одитор этого кейса работал с преклиром очень искусными методами, которые почти никогда не бывают необходимыми - их просто нет нужды применять, кроме как на умалишенных. Такие старания были явно не нужны в начале кейса. Что-то наверняка было неправильно.

Во время подробного расспроса выяснилось, что жена Г. была жесточайшим образом против Дианетики, что она некогда не упускала случая высказаться самым уничижительным образом против Дианетики в присутствии Г. особенно, когда он был среди своих друзей. Она его высмеивала и называла психопатом. Она искала адвоката и пыталась развестись (причем объявила это после того, как он начал терапию, хотя тайком от мужа регулярно консультировалась об этом с адвокатом на протяжении двух лет до терапии) и вообще будоражила и тревожила Г. до такой степени, что он постоянно получал инграммы болезненных эмоций, хоть он и не проявлял эмоций против нее.

У них был ребенок девяти лет, мальчик. Г. очень любил сына. Ребенок перенес необычайно много детских болезней, страдал глазами и хроническим гайморитом; он отставал в школе. Жена была довольно строгой с ребенком. Что бы он ни делал, она нервничала.

Одитор этого кейса, узнав о ее отношении к мужу вообще и к Дианетике в частности, обстоятельно побеседовал с ней о муже. Было обнаружено, что она не была против терапии для себя лично. Вскоре после собеседования Г. и эта женщина повздорили, и во время ссоры Г. сказал, что она, должно быть, аберрирована. Она на это очень обиделась и заявила, что он сам такой, так как интересуется Дианетикой. Он парировал тем, что из них двоих он менее аберрирован, поскольку по крайней мере предпринимал какие-то шаги для улучшения своего состояния. Он также сделал замечание, что она наверняка аберрирована, иначе не относилась бы так к ребенку, что указывало на блокированную вторую динамику, секс.

На следующий, день он пришел домой с работы и обнаружил, что она забрала деньги из банка и уехала в другой город, взяв особой сына. Г. поехал за ней и нашел ее в доме каких-то ее родственников. Она им сказала,, что мух ее избивал и стал таким, ненормальным, что вынужден был проходить терапию. На самом деле он никогда в жизни до нее не дотрагивался с грубостью. Во время этой встречи при свидетелях она неистовствовала и поносила любую "систему психиатрии", которая верит, что возможна память до развития речи. Он обратил ее внимание на то, что множество школ прошлого верили в существование памяти до появления речи, что все основы психиатрии давно говорили о "памяти в утробе матери" без осознания того, что это было на самом деле и так далее.

Ее родственники, видя, что Г. спокоен и вполне в себе, заставили ее вернуться домой с мужем. По дороге, она сделала драматический, хоть и не устрашающий, жест - пригрозила, что покончит жизнь самоубийством, выпрыгнув из машины на ходу.

По возвращении супругов домой одитор этого кейса поговорил с ней наедине. Он только теперь догадался, что она что-то из своей жизни прятала от мужа и пришла в ужасное волнение именно потому, что столкнулась с наукой, которая могла возродить всю память. После подробного расспроса она в конце концов созналась, что это было правдой, которую ее муж никогда не должен был узнать. Она была настолько обеспокоена, что одитор, с ее разрешения, дал ей несколько часов терапии. Немедленно было обнаружено, что ее отец много раз угрожал убить ее мать и не желал ее появления на свет. Также было обнаружено, что имя отца было Ш. и что ее инграммный банк был заполнен замечаниями типа "Ш., пожалуйста не оставляй меня. Я без тебя умру". В дополнение к этому, уже после сессии, она внезапно добровольно поведала до истерики смешной с ее точки зрения факт, что всю свою жизнь она имела половые связи с мужчинами по имени Ш., независимо от их внешности, роста или возраста. Это было далеко от релиза, но в связи с тем, что другой пациент. Г., был поставлен под угрозу всем этим никому не нужным шумом и его терапия была замедленной, одитор продолжал задавать ей вопросы. Она призналась, что много раз пыталась сделать аборт и избавиться от сына, так как ужасно боялась того, что ребенок будет блондином в то время, как она я мух были оба брюнетами. Кроме того, инграммы ребенка, как она знала, содержали информацию, которую она считала компрометирующей ее более серьезно, чем попытки абортов: во время беременности она спала с тремя мужчинами, кроме своего мужа.

Одитор указал ей, что это чувство виновности, независимо от того, насколько оно являлось реальным, все же было инграммным и что он не думает, чтобы муж ее убил по получении этих новостей. Он сказал также, что она обрекала ребенка на неполноценное существование и повергла своего мужа в апатию своим страхом, а ему, одитору, из-за ее поведения пришлось работать гораздо больше, чем было необходимо. В присутствии мужа и одитора она призналась в своей неверности и с изумлением услыхала, что муж об этом знал на протяжении многих лет. Он, однако, не знал о ее попытках убить их ребенка.

Ее попросили изучить инструкции по одитингу и сделать ребенка клиром, что она в исполнила с помощью муха. Одитор продолжал работу с Г. до достижения состояния клира, а потом Г. сделал клиром и свою жену.