Одитор столкнется с двумя страшными врагами в лице выражений "Ты должен в это верить" и "Я не могу поверить".

Разум обладает своей собственной уравновешенностью, способностями, и инграммы ему помогают не больше, чем заклинившая семерка способствует работе калькулятора*. Одной из наиболее важных функций разума является рассчитывание сравнительной важности информации.

* Или пятерка, как случилось недавно в Гарварде, когда кусок припоя замкнул переключатель клавишей цифры 5 в компьютере, вызвав отчаяние джентльменов, которым был нужен этот компьютер для того, чтобы получить ответы на интересующие их вопросы - Л.Р.Х.

Во время открытий и проведения исследований в Дианетике, например, существовали миллиарды частичек информации, собранных в течение последних нескольких тысяч лет. И вот теперь, с шестифутовым (183 см) зеркалом заднего обзора, мы можем посмотреть назад и увидеть, что там и сям люди высказывали мнения или представляли неоцененные факты, которые теперь стали данными в некоторых аксиомах Дианетики или в части ее открытий. Эти факты существовали в прошлом, некоторые существуют в Дианетике сейчас, но с большим отличием: они оценены по их значимости.

Оценка информации на предмет ее важности была необходима до того, как эта информация могла приобрести какую-либо ценность. Доктор Зануда мог бы написать в 1200 году нашей эры, что настоящих демонов в разуме, может быть, и не существует; кто-то слышал, что госпожа Софья, в 1782 году сказала, что она уверена, что дородовое воздействие испортило жизни многим людям; доктор Замба, может быть, написал в 1846 году, что можно сказать загипнотизированному пациенту, что он ненормальный, и он лотом будет действовать ненормально. Доктор Зануда мог бы также сказать, что ангелы, а не демоны были причиной психических заболеваний, так как пациент был грешником; Софья также могла бы сказать, что припарка на стоялой воде излечивает сумасшествие; доктор Замба мог бы также заявить, что загипнотизированные пациенты нуждаются лишь еще в нескольких внушениях для того, чтобы стать здоровыми и сильными. Короче, на каждое данное, которое приближалось к правде, существовали миллиарды ошибочных данных. Недостатком каждого данного было отсутствие научной оценки его важности для решения. Попытка отобрать несколько необычных капель воды из океана обычных капель не представляется возможной. Проблема обнаружения достоверных данных могла быть разрешена только одним способом: выбросить за борт все прошлые оценки природы человека и его ума, все "факты" и мнения любых видов и начать с точки абсолютного нуля, развивая всю науку из нового высшего общего знаменателя (и это правда, что Дианетика ничего не заимствовала, но была сначала открыта и организована; только после того, как организационная работа была закончена и развилась технология, ее сравнили с уже существующей информацией).

Основная мысль здесь заключается в том, что одинаковая значимость целого класса фактов не ведет ни к чему, кроме создания самого хаотического скопления мусора. Вот вам оценка: мнение - ничто, эксперты - бесполезны, данные - второстепенны, лишь установление сравнительной важности является ключом к истине. Обладая миром и звездами как лабораторией, и умом для оценки сравнительной важности ощущений, человечество не оставит неразрешенных проблем. Если дать человеку массу данных с единообразной их оценкой, он станет обладателем чего-то, возможно, красивого, но бесполезного.

Изумленный вид только что выпущенных лейтенантов Военно-Морского Флота, когда они в первый раз видят в массе металла то, что так усердно изучали по книгам, является свидетельством чего-то большего, чем плохая современная система образования. Эта система пытается натренировать то, что и так безупречно - память; она не интересуется или почти не интересуется целью предмета и его практическим применением, она игнорирует необходимость личной оценки всей информации с точки зрения нужды в ней и ее использования. Причиной изумленного вида лейтенантов является ошеломляющее открытие, что они не понимают, что более важно: снимать показания с хронометра, когда они смотрят в секстант, или использовать исключительно синие чернила для записей в бортовом журнале. Это несмотря на то, что у них есть тысячи данных о том, что они перед собой видят. Этих джентльменов образование обделило не потому, что им не дали тысяч фактов о кораблях, но потому, что им никто не объяснил сравнительной значимости этих фактов и не дал возможности самим испытать, что важно, а что нет. Они знают больше фактов, чем иной менее образованный человек, но меньше об их сравнительной значимости.

Ближе к делу одитора, существуют два вида инграммных команд, которые дают единообразную оценку данным. Люди, которые имеют один из этих видов, как основное содержимое в инграммном банке, будут одинаково аберрированы, хоть и проявят аберрацию с разной полярностью.

Время от времени какой-то несчастный одитор находит кейс "Я не могу поверить". Такой кейс исключительно труден. Под этим заголовком также идут кейсы "Я сомневаюсь", "Я не уверен" и "Я не знаю".

Такой кейс легко заметить, поскольку с первого момента терапии он начинает сомневаться в Дианетике. Он также сомневается в одиторе, себе самом, мебели и девственности своей матери. Хронически сомневающийся - не простой кейс, так как он не верит своей собственной информации. Аналайзер имеет встроенного судью, который принимает информацию, взвешивает ее и выносит приговоры "правильно", "неправильно" или "возможно". Инграммный сомневающийся оперирует по принципу "нажатой семерки" в том смысле, что он должен сомневаться всему, что сильно отличается от судейства. Ему велели сомневаться. Он обязан сомневаться. Если сомнение является божеством, тоща богом будет, конечно, Молох. Он сомневается, не проверяя; он проверяет самые точные доказательства, и потом он все равно сомневается.

Одитор может возвратить такого пациента в соматику, которая ему практически отрывает голову, которая подтверждается шрамом и аберрацией и в существовании которой преклир все-таки сомневается.

Справиться с такими кейсами можно за счет использования метода репитера на его привычных фразах в ревери или не в ревери. Заставьте его эти фразы повторять и повторять, посылая его соматическую ленту обратно к ним. Вскоре произойдет релиз фразы. Обработайте подобным образом все фразы сомнения, которые пациент использовал в этом смысле. Потом продолжайте кейс. Цель заключается не в том, чтобы сделать из него верующего, а в том, чтобы он был в состоянии оценивать свою собственную информацию. Не спорьте с ним о Дианетике - споры с инграммами бессмысленны, так как инграммы сами по себе бессмысленны.

Через десять-двадцать часов терапии такой пациент начинает смотреть в лицо действительности и больше не сомневается, что солнце светит, не сомневается в одиторе и в том, что он имеет какое-либо прошлое. Единственная трудность с таким кейсом заключается в том, что он требует этих дополнительных часов работы. Такой человек, кстати, обычно очень аберрирован.

"Не могу поверить" испытывает затруднения с оценкой, так как он затрудняется придать больше правдоподобия одному факту, чем другому: это приводит к неспособности рассчитать сравнительную значимость информации, с таким, например, результатом, что он может волноваться об оттенке галстука своего начальника так же сильно, как и о собственной женитьбе. Тем же образом кейс "Ты должен верить" испытывает затруднения в нахождении дифференциации между значимостью разных данных и может одинаково несгибаемо придерживаться мнений, что бумага делается из дерева и что его увольняют с работы. Оба типа кейсов "волнуются", и это значит, что они не в состоянии хорошо рассчитывать.

Рациональный расчет зависит от личных вычислений сравнительной значимости различных данных. Реактивный "расчет" имеет дело исключительно с уравнением, что совершенно разные предметы или события похожи или равны друг другу. Первый - это душевное здоровье, второй - сумасшествие.

Кейс "Должен верить" выявит запутанный реактивный банк, поскольку он принимает наибольшие различия за тождественности. "Должен верить", как инграммная команда, может диктовать, что нужно верить одному человеку, классу людей или всем на свете, независимо от того, что они говорят или пишут. Одитор, возвращая пациента, обнаружит, что большие аберрации удерживаются на месте локом, который содержит исключительно разговор.

Когда отец является настоящим источником информации и защитником пациента, одитор обнаружит, что почти все, что отец сказал, было принято буквально и без вопросов ребенком. Отец мог и не подозревать об установлении состояния "Должен верить", он мог просто пошутить. Каждая шутка будет принята буквально, если отец не позаботился повесить табличку "шутка", что значит, что она не должна приниматься буквально. Сейчас ведется работа над одним кейсом, где отец был источником "Должен верить": однажды отец взял свою маленькую дочь, которой было 3 года, на побережье моря и указал на маяк в тумане. Маяк выглядел жутко в туманной ночи. "Это место мистера Билингсли", - сказал отец, имея в виду, что Билингсли, смотритель маяка, там жил. Ребенок доверчиво кивнул, немного испуганный, так как мистер Билингсли потрясал чудовищной гривой волос - тенями, таращился в сторону моря единственным глазом, был 30 метров ростов и испускал вопли, которые звучали довольно дико. Его "местом" была груда камней. Как преклир, через 20 лет, дочь боялась низких гудков. Одитор терпеливо проследил источник страха и нашел мистера Билингсли, к своему и преклира удовольствию. Большое количество аберрации, странные понятия и идеи были получены из каждодневных высказываний отца. Будучи искусным в своем деле, одитор не пытался найти и стереть все то, что сказал отец - задача, на которую потребовались бы долгие годы. Вместо этого он нашел прена-тальную фразу "Ты должна мне верить", и ее инграммные локи и все неинграммные локи, конечно, исчезли и были автоматически пересмотрены как данные, полученные в результате жизненного опыта, а не "нажатые семерки". Конечно, кейс всегда имеет намного больше проблем, чем простая фраза "Ты должна мне верить", но изменение точки зрения, которое испытала пациентка Сразу после этого, было поразительным: она была вольна оценивать данные, полученные от отца, чего не могла делать раньше.

Вследствие того, что образование преподносится с высоты престижа* и авторитетов, учебные учреждения создают социальную аберрацию "Ты должен этому верить". Не представляется возможным сократить все университетское образование, даже если иногда хотелось бы, но путем работы над моментами, когда пациент был загнан в веру или принятие школы, от детского сада и дальше, множество перегруженных фактами умов могут опять стать быстрыми, чего не было раньше, так как факты будут переоценены умом автоматически на предмет сравнительной важности и не будут восприниматься по единообразной оценке, как в случае "официального образования".

* Высота - здесь понимается как разница в уровне престижа. Тот, кто находится на большей высоте, передает то или иное убеждение тому, кто находится на более низком уровне только потому, что он находится выше Одитор может обнаружить, что он не способен достичь нужной высоты, работая с некоторыми пациентами. Для того, чтобы гладко отработать эти кейсы, он должен обладать достаточной высотой по отношению к другим, чтобы пациенты верили каждому его слову. Когда у него слишком мало высоты, ему не верят. Когда у него слишком много высоты, ему слишком сильно верят. - ЛРХ

"Не могу поверить" является изнурительным и ужасным кейсом для одитора, и он может обнаружить, что после двух-трех таких кейсов он бодрой рысцой убегает от следующего. "Я не знаю" и "Я не уверен" не так сложны, как "Я не могу поверить". Призовым кейсом по трудности в Дианетике является кейс Младшего, названного именем отца или матери, который имеет не только перекрытую боль, эмоции, видео и соник риколы, но также "даб-ин" вместо них на неправильной основе, с фабрикой лжи, работающей на всю катушку, кейс, который также не желает сотрудничать и называется "Не могу поверить".

Единообразная оценка замедляет принятие всех фактов кейсом "Не могу поверить". Любой кейс может иметь несколько фраз "Не могу поверить", но некоторые настолько аберрированы этой фразой, что они не верят не только в реальность, но и в свое собственное существование.

Ум имеет встроенный механизм сомнений, который, без вмешательства инграмм, быстро сортирует по значимости и, в зависимости от их веса, разрешает проблемы и приходит к заключениям. Рациональный ум применяет себя к имеющимся данным, сравнивает их с опытом, оценивает их вероятность и затем приписывает им сравнительную значимость в общей схеме вещей. Клир производит этот процесс с феноменальной скоростью. "Нормальным" требуется очень разное количество времени для этого, и их выводы будут скорее основываться на чьих-то мнениях или будут сравниваться с авторитетами, чем соотноситься с личным опытом человека. Это фундаментальный эффект современного образования, которое, в основном не по своей вине и невзирая на все его усилия освободиться, все же вынуждено при отсутствии необходимого инструментария следовать догматично-научным методам. Эти методы, вследствие заразности аберрации, сопротивляются всем стараниям заслуженных педагогов. Нормального учат, с одной стороны, верить, если он не хочет провалиться на экзамене; и с другой стороны, не верить, что является научной необходимостью: вере и неверию нельзя научить, их нужно лично анализировать. Если бы ум можно было сравнить с генералом, которого обслуживает штаб, можно обратить внимание на отдел разведки, который собирает факты, взвешивает их важность, формулирует оценку ситуации или делает выводы о ценности заключения. Подобно тому, как разведчик провалил бы задание, если бы получил письменный приказ ничему не верить, так же проигрывает ум, который подчиняется реактивной команде не верить. Конечно, военная организация проиграла бы любому врагу, если бы она имела, скажем, команду верить всему, - и проиграет человек с реактивным приказом верить всей информации в мире вокруг него.

Инграммы верить и не верить имеют разные проявления, и в то время, как нельзя сказать, что одна будет больше или меньше аберрировать, чем другая, ясно видно, что инграмма с неверием в большинстве случаев делает людей наименее общительными.

Неверие, конечно, бывает на разных уровнях. Существует, например, общественная инграмма неверия, которую поддерживает особый род литературы - столь же неискренней, сколь и неумной. Неискренность, стыд эмоциональной открытости, страх перед похвалой могут возникнуть из других источников, отличных от инграмм неверия, но инграмма неверия определенно присутствует в большинстве таких кейсов.

Когда одитор пытается проникнуть в крепкий кейс "Не могу поверить", он обнаружит, что на веру не принимается ни жизненный опыт, ни сам одитор, ни надежда на получение результатов; в таких случаях имеют место наиболее ненормальные и неразумные оскорбления и ссоры. Пациент может корчиться в самом настоящем змеином логове соматик, но не верить в то, что это с ним происходит.

Печальный и часто встречающийся факт: аберрированный человек имеет в своем инграммном банке определенный набор клише. Он будет повторять эти клише во всех случаях жизни, при любых обстоятельствах. Мать, имея свой собственный инграммный банк, и отец, имея свой, опять и опять говорят примерно одинаковые фразы. Это драматизации. Один из родителей мог иметь кейс "Я не знаю", готовый предшествовать всему, что он или она говорит. Это создает целую кучу фраз "Я не знаю" в инграммном банке, что сильно замедляет понимание. Тем же образом, "Ты должен верить!" или "Ты не можешь верить!" могут быть в инграммном банке сваленными в одну кучу. После того, как вы услышите несколько инграмм от пациента, вы уже знаете, что он имеет великое множество подобных инцидентов от того же источника. После того, как одитор послушает людей в инграммах преклира на протяжении короткого времени, он уже довольно неплохо знает, чего ожидать от множества инграмм. Таким образом, любая фраза, скорее всего, будет в инграммном банке повторена много раз с различными соматиками и сопровождающими ощущениями. Если мать страдает от высокого давления, и оно еще больше повышено отцом - до степени очень значительного неудобства ребёнка и до степени, которая будет причиной мигреней позже в его жизни - она скорее всего скажет: "Я не могу поверить, что ты так ко мне относишься". В личной жизни, видимо, ее было трудно убедить (никто не может убедить инграммы), поскольку муж к ней так относился примерно через каждые два дня на третий. И каждый третий день она повторяла: "Я не могу тебе поверить", или "Я не могу поверить, что ты мне это делаешь", или "Я не верю ни единому твоему слову", или что-то в этом роде.

"Не могу поверить" скорее всего будет довольно враждебной командой, так как "Не могу поверить" обычно является разговором во враждебном тоне. "Ты должен мне верить" скорее будет умоляющей, ноющей инграммой. Команда "Верь в то, что я тебе говорю, черт бы тебя побрал" является настолько враждебной, насколько одитор вообще может ожидать.

Одитор, который находит кейс интенсивно и неразумно скептическим, должен ожидать в инграммном банке целую группу инграмм "Не могу поверить". Если у него пациент, который неспособен придерживаться своего личного мнения и, как флюгер, поворачивается по ветру каждого нового человека или цитирует авторитеты (все авторитеты легко принимаются реактивным умом за отца), он должен заподозрить, что в банке, кроме другого содержимого, есть в какой-то форме инграмма с "Должен верить". Существует много показателей этого в обоих кейсах. Постоянной особенностью терапии является то, что "Не могу поверить" подозревает, что его данные неверны настолько, что он их постоянно, изменяет и инграммы, которые, в конце концов, имеют только по одному точному пакету содержимого, не будут должным образом сокращаться. "Должен верить" принимает каждую инграмму, о которой он слышит, за свою собственную, что приносит ему очень мало хорошего.

Однако не думайте, что каждый кейс имеет стандартные свойства. Язык состоит из множества слов и словесных комбинаций, и не редки аберрированные люди, у которых весь основной язык со всеми идиомами прочно присоединен к той или иной соматике. Кейсы обычно содержат фразы "Не могу поверить" и "Должен поверить" в одном и том же банке. Только когда эти фразы начинают перевешивать, человек себя ведет определенным образом. Когда этот определенный образ поведения подчиняется одному из этих классов команд, одитор смотрит в глаза человеку, который в лучшем случае имел очень несчастную жизнь. Но любой из этих двух кейсов может быть сделан клиром. Они все становятся клирами, даже Младшие.

Одитору необходимо знать, как реактивный ум оценивает сравнительную значимость. "Идиот" он или нет, реактивный ум очень точно видит разницу между другом и врагом, что является его почти единственной способностью различать.

Существует основной способ идентификации защитника. Вспомните, что защитник - это элемент инграммы сочувствия, которая наиболее часто вызывает психосоматические заболевания, недоразвитость и другие отклонения. До тех пор, пока он в состоянии восставать и оспаривать, реактивный ум в меру своих способностей справляется с врагами. Он может, конечно, быть загнан обстоятельствами в вэйланс врага и предупреждать о грозящей опасности, выплескивать эмоции и драматизации так, как если это был победный вэйланс. Но обычно реактивный ум не будет использовать данных врага, содержащихся в контрвыживательной инграмме, разве что для протеста против них. Когда общий тон приближается к зоне 1, конечно, реактивный ум начинает готовиться к действиям и подчиняться враждебным командам. Таким образом, если отец в этой пьесе злодей, противник, то команды отца не будут теми командами, которые нужно реактивно выполнять, а будут командами, против которых аберрированный человек должен бороться - он будет их отрицать или избегать.

Однако такого не происходит с защитником. Раз это человек, от которого пришло сочувствие, когда пациент был болен или травмирован, защитнику нужно потакать и его слушаться, так как его "цель", очевидно, соответствует цели человека - выжить. Если одно наблюдение о человеке верно, тоща, по словам нашего маленького дружка-кретинчика, реактивного ума, все в этом человеке будет правильным, все что он говорит и делает, правильно, и особенно правильно то, что этот человек сказал в инграмме.

Хронические психосоматические заболевания обычно происходят от инграмм сочувствия. Это очень важно, так как инграмма сочувствия будет последней и наиболее труднодостижимой, так как она поддерживается целью выживания.

"Должен верить" от защитника - значит, что человек должен верить. "Должен верить" от врага - приводит к обстоятельствам, когда человек должен не верить.

Здесь в лице защитника и противника мы имеем извечную историю о герое и злодее, героине и злодейке, Мазде и Аримане , ковбое в белой шляпе и ковбое в черной шляпе. Индуистская троица обнаружена как источник в отце, матери и неродившемся ребенке. Но борьба "добра и зла" найдена в реактивных данных в инграммном банке в форме защитника и противника.

Самая лучшая логика, на которую способен реактивный ум, является двузначной (белое и черное), и двузначная логика находит свои ответы только в реактивном банке. Реактивный ум отрабатывает все проблемы в крайностях, производя на свет логические чудовища, так как для него существует абсолютное добро, абсолютное зло и абсолютная идентичность мышления. Любой рациональный расчет демонстрирует, что абсолютные значения невозможны с точки зрения правды и применимости; но реактивный ум никогда не обращает внимание на мелочи, он просто реагирует. Он узнает чемпиона, когда он его видит (он так думает), и он узнает злодея, когда он его видит (он так предполагает). Защитник, чемпион - это любой, кто имеет характеристики защитника, тогда как противник, злодей - это любой, кто имеет характеристики злодея. Далее, все, что ассоциировано с защитником, является геройским, все, что связано с противником - злодейским. Если защитник ─ это тетя, значит все тети хорошие. Если противник - это художник по вывескам, значит все художники по вывескам - злодеи. Даже если тетушка вяжет крючком салфетки, значит, салфетки хорошие, любые кружева хорошие, все, на чем кружева лежат - хорошее, все, что выглядит как кружева - хорошее и так далее до абсурда, с которым может справиться без угрызений совести только реактивный ум. А вывески, нарисованные художником - зло, места, где они висят - зло, и краска - зло, и ее запах - зло, и кисти - зло, так что и щетка для волос - зло, и комод, на котором щетка лежит - тоже зло и так далее.

Дальше приводится аксиома, которой нельзя пренебрегать в работе с пациентом:

Любая хроническая психосоматическая болезнь происходит от инграммы сочувствия.

И другая:

Реактивный ум не позволит человеку быть аберрированным или хронически психосоматически больным, если болезнь не имеет ценности для выживания.

Это не значит, что человек аналитически пользуется свободой выбора. Это значит, что реактивный ум, работая тихо и будучи до сих пор хорошо спрятанным, выбирает, основываясь на расчетах идентичностей, физические и умственные состояния, которые соответствуют обстоятельствам, хоть немного напоминающим любой концепт в инграммном банке.

Существует уровень необходимости. Он поднимается и инграммы выключаются, возможно даже отключение всего управления со стороны реактивного ума. Уровень необходимости часто поднимается. Человек может заставить его подняться аналитически, независимо от того, существует ли на то действительная причина. Человек может не иметь инграмму об электрическом стуле за убийство, но может иметь инграмму об убийстве людей. Уровень необходимости повышается и аналитически подавляет все импульсы убивать, так как аналайзер знает все об электрических стульях. Когда уровень необходимости не может повыситься, значит, вы имеете дела с человеком с низкой динамикой. Художник, ужасно аберрированный на тему своей работы из-за добросердечных стараний услужливо-едких критиков, может вытащить себя из ямы за шнурки необходимости (имеется в виду английская поговорка "Вытащить себя за шнурки своих ботинок") и написать еще одну картину - и черт с ней, с теткой, которая пожаловалась, что он в портрете пририсовал ей слишком много подбородков и разорвала портрет в клочья, или черт с ними, с критиками, которые обвиняли его в том, что он слишком новый и работает слишком быстро. Уровень необходимости может парить высоко над реактивным умом за счет "только кишок", как сказал один сержант, если эти кишки не тонки.

При наличии слишком большого количества рестимуляторов текущего момента, побитый жизнью человек, попавший в нисходящую спираль реактивизированных инграмм, может в конце концов прийти к моменту, когда он больше не в состоянии оставаться в порядке. Если это его первое серьезное падение и если оно глубокое, то появится психосоматическая болезнь, которая станет более или менее хронической и, это важно отметить, источником для нее будет непосредственно инграмма сочувствия.

Все психосоматические заболевания несут в себе аберрирующие команды, хоть они и менее очевидны. Это значит, что человек, страдающий от психосоматических заболеваний, нравится ему эта мысль или нет, также страдает от аберрации, которая является частью той же самой инграммы.

Если одитор хочет найти настоящие холдеры, настоящие причины, по которым кажется что его кейс сопротивляется поправке, настоящие аберрирующие факторы и болезни, он будет искать защитника или защитников, так как их может быть много в каждом кейсе. Он извлечет из них болезненные эмоции потерь или отказов и немедленно пойдет по следу инграмм, на основании которых те существовали.

Помните также, что реактивный ум не умен даже настолько, чтобы понять, что две стороны одного человека являются тем же самым человеком. Так мы можем получить разновидности "Мать-белый-ангел" и "Мать-воющая-ведьма". Когда она "белый ангел", ее каждое слово становится беспрекословным законом, когда она "ведьма", против нее нужно восставать. Отец может быть "Отцом-благодетелем" и "Отцом-детоубийцей". И так со всеми защитниками. Но только чистый, абсолютный, никогда не изменяющийся защитник, который - решительный и стойкий - выстоял против холодной, костлявой руки смерти и нежно вложил в слабеющие пальцы объятого предсмертной тоской ребенка ярко пылающий факел жизни (или, по крайней мере, сказал: "Бедненький, ты так плохо себя чувствуешь; пожалуйста, не плачь") является примером, образцом для преклонения, идолом с позолоченными ногами, который запанибрата со всеми божествами. (Это был дедушка: он слишком много пил и мошенничал в картах, но реактивный ум этого не видит, так как дедушка сидел с ребенком, когда тот болел воспалением легких, сделал все, что мог, чтобы ребенок выздоровел - и хорошо сделал, если бы только не был таким мелодраматичным по этому поводу и меньше болтал, пока бедный мальчуган был "без сознания").

Быстро и с умом расспросите пациента об отце и матери: если он не особенно взволнован их смертью (если они умерли), или просто не заботится о них, или скалит зубы, -они противники; значит защитники находятся в другом месте. Если он отзывается о родителях с безразличием, со злостью или в тоне задабривания, будьте уверены, что пациент прошел огонь, воду и медные трубы в период между зачатием и рождением и позже, и будьте уверены, что если это так, то будет огромное количество защитников, так как ребенок их выискивал при каждой самой маленькой царапине и травме. Но вы обычно не найдете защитников просто вопросами. Реактивный ум держит их за чистое золото, даже если инграммы, в которых они появляются, дают соматику, достаточную, чтобы поломать человека на всю жизнь. Он прячет защитников. Одитор должен их искать при помощи разряжения болезненных эмоций. Смерть, уход или перемена отношения защитника определенно являются инграммами болезненных эмоций. Так или иначе, при работе с поздними болезненными эмоциями или ранними инграммами физической боли, защитник в конце концов будет обнаружен, введен в стандартные банки как память и стерт как заболевание из инграммного банка.

Разрешение проблемы хронических психосоматических заболеваний лежит, в основном, в сфере инграмм сочувствия. Они, однако, не могут быть стерты рано, так как являются внутренним бастионом, за которым, скрючившись, отсиживается реактивный ум, наблюдая за тем, как противники штурмуют наружные крепостные стены. Болезненные эмоции потерь маскируют защитников, а временами не только защитников, во и противников. Инграмма сочувствия не является единственным источником психосоматических заболеваний, но является единственным источником хронических психосоматических заболеваний.

Кстати, из наших выкладок о защитниках совершенно не следует, что люди не должны демонстрировать ребенку, что его любят. Наблюдатели прошлого пришли ж сомнительным выводам, что проявления ласки аберрируют ребенка. Недостаток ласки может его убить, во обратное не является правдой. Защитник может аберрировать ребенка единственно посредством разговоров и сочувствия ребенку, который очень болен или "без сознания" вследствие травмы. Если он так делает, он создает низкопробный сплав личности ребенка со своей собственной, создает возможность того, что со временем возникнут психосоматические заболевания и аберрации, и может, в конце концов, сделать человека инвалидом на всю жизнь (без Дианетики, конечно). Любите ребенка как можно сильней и делайте для него как можно больше, когда он здоров. Делайте с ним, что хотите, когда он здоров. Говорите, что хотите. Когда же он болен или травмирован, лучше всего действовать так, как сказал некий боцман "подштопайте их, без болтовни!".

Сказки о волшебном амулете и счастливом талисмане, вера в такие вещи и длинный перечень фетишей, предметов и привычек, которые человек хранит для памяти о чем-то, являются "родными и близкими" реактивного ума.

Нет ничего страшного, если человек держит в гостиной ламу, или носит фиолетовые с зеленым подтяжки, или трет один о другой два пожарных насоса на счастье; также нет ничего страшного в воздыханиях над туфлей, украденной у женщины, или в курении дешевых сигар из Питтсбурга. Любой свод законов о правах человека должен разрешать такие чудачества. Но одитор может использовать эти данные для нахождения важной информации.

В Дианетике термин "жетон" обозначает те предметы и привычки, которые хранятся человеком и обществом без осознания того, что они являются продолжениями защитника.

Благодаря идентичному мышлению на каждый рестимулятор в окружающей среде существуют ассоциативные рестимуляторы - вещи, которые связаны с данным рестимулятором. Не имея ни малейшего понятия об этом, аналитический ум, предупрежденный физической реакцией, что рестимулятор чего-то находится поблизости, обнаруживает ассоциативный рестимулятор, но не находит настоящего рестимулятора. (Во Второй книге, сигналом молодому человеку снять пиджак было прикосновение к галстуку: он не упоминал галстук в своих жалобах; он предполагал, что виновники ─ одежда гипнотизера и сам гипнотизер. Это и были ассоциативные рестимуляторы).

Рестимулятором для контрвыживательной инграммы может быть электрический свет; аберрированный человек думает, что его раздраженность происходит от абажура, цепочки выключателя, комнаты или от человека на свету, и он не только не знает, что присутствует рестимулятор, но предполагает, что ассоциативные предметы несут нечто злое сами по себе.

Ассоциативный рестимулятор для контрвыживательной инграммы не нуждается в каком-то ином названии, кроме "ассоциативный рестимулятор". Боль - это вещь, вещь ассоциируется с другой вещью, которая становится этой же вещью, и другими вещами, и т.д. Это ─ реактивное уравнение, которое заполняет мир аберрированного человека страхом и волнениями. Оставьте ребенка на месте или в комнате, где он был несчастен, и он может заболеть, так как он сталкивается лицом к лицу с каким-то рестимулятором и может, в лучшем случае, объяснить, как и взрослый, свой страх присутствием вещей, которые не имеют рациональной связи с рестимулятором. Это механизм инграммной рестимуляции.

Человеку становится ужасно неудобно, когда он, хоть убей, не в состоянии сказать, почему ему не нравится какой-то другой человек, или предмет, или место, и который не в состоянии сопоставить ни одно из них с настоящей причиной, рестимулятором, и не знает, что он имеет о нем инграмму. Этот метод обнаружения инграмм ведет в никуда, так как человек не может выбирать предметы, людей и места и знать, что они являются рестимуляторами. Они могут быть всего лишь ассоциативными рестимуляторами действительного ре-стимулятора в окружающей среде. (Между прочим, слова, содержащиеся в инграмме, и любые другие точные рестимуляторы могут "нажимать кнопки" и заставить аберрированного человека что-то делать или впасть в апатию, если они использованы на нем. Если это слово, то оно должно быть точным; например, "художество" ж сработает, если в инграмме было "художник". То, что является художеством, однако, может быть ассоциативным рестимулятором, и аберрированный человек может заявить, что ему оно не нравится; то, что ему оно не нравится, не значит, что оно будет в состоянии "нажимать" его кнопки и заставит его кашлять, или вздыхать, или злиться, или заболеть, или делать то, что диктует инграмма, содержащая это слово).

Жетон является особым видом рестимуляторов. В то время, как одитор может не применять широко ассоциативный рестимулятор в работе с контрвыживательными инграммами, он может использовать жетоны как средство обнаружения в поисках защитников.

Жетон - это любой предмет, привычка или склонность, которые принадлежали либо были присущи одному или нескольким защитникам. По идентичности мышления, защитник является выживанием; все, что защитник использовал или делал - помогает выжить. Вэйлансом защитника будет тот вэйланс, который аберрированный человек использует наиболее часто. В то время, как клир может сдвинуть себя в вэйланс, который он себе представляет или видит, по собственному желанию и когда ему удобно, или же произвольно вернуться в свой собственный вэйланс и способен стабилизировать его по собственному желанию, аберрированный человек, словно на крутом вираже, влетает в вэйлансы без осознания того и без согласия с этим, и скорее всего окажется в любом вэйлансе, кроме своего собственного. Человек, который ведет себя совершенно по-разному каждый раз, когда вы его встречаете (ведет себя, как будто другой человек) или поступает, как разные люди, в зависимости от того, с кем он встречается, согласно с одними вэйлансами здесь и с другими - там, двигается в различные победные вэйлансы. Если ему помешать в этих сдвигах, он войдет во вторичные вэйлансы. Если его заставить быть в своем собственном вэйлансе, он становится больным. Понятно, конечно, что все вэйлансы проявляют какие-то свойства его собственной Личности.

Осуществление подобного сдвига в вэйланс защитника является обычным делом для аберрированного человека. Он будет себя чувствовать наиболее комфортабельно, когда его собственный вэйланс находится в сплаве с вэйлансом защитника. До тех пор, пока защитник или псевдо-защитник недоступен, аберрированный человек напоминает себе о защитнике при помощи жетонов. Эти жетоны являются вещами или действиями, которые защитник имел или делал.

Аберрированный человек часто неотделимо ассоциирует себя с псевдо-защитником, как это бывает в супружестве, и потом делает поразительное открытие, что его партнер не ведет себя, как оптимальный защитник. (Мать была защитником, мать сама пекла хлеб; жена - псевдо-мать, хоть ни она, ни он об этом не знают, она не печет хлеб. Мать была против помады, а жена красит губы. Мать ему уступала, а жена имеет характер начальника. Жена является псевдо-матерью только из-за похожего тона голоса). Человек, сам того не осознавая, реактивно пытается втиснуть свою 'жену или партнера в вэйланс защитника, принимая момент инграммы сочувствия за настоящее время - механический сдвиг, происходящий только из-за рестимуляции инграммы сочувствия тоном голоса или чем-то в этом роде - и начинает демонстрировать признаки инграммной болезни, травмы или операции как психосоматическое заболевание. Расчет реактивного ума прост - точно как у дурака из сказки - человек заставляет защитника стать защитником за счет проявления соматики, которой защитник посочувствовал. Это также может выразиться как усилие ввести партнера, которого реактивный ум принимает за мульти-вэйлансного друга-врага, в сочувствующий вэйланс. Жена жестокая. Мать была жестокой до травмы, потом она стала хорошей. Показывай травму, как психосоматическое заболевание, и жена станет хорошей. В действительности жена не становится лучше, поэтому расчет делается более мощным, болезнь становится сильнее, и вот уже мы покатились вниз по вызывающей головокружение нисходящей спирали. Психосоматическое заболевание также является отвержением опасности, мольбой беспомощности ─ типа защитной реакции опоссума, парализованного страхом, притворяющегося мертвым: "Я для тебя не опасен. Я болен!"

Аберрированный человек принимает свой собственный вэйланс во время инграммы сочувствия в своем призыве к сочувствию и в отвержении идеи, что он может быть опасен кому-то. Собственный вэйланс, конечно, усложнен накладыванием времени и соматикой инграммы, в которой человек не был взрослым и был больным.

Психосоматическое заболевание тоже является жетоном, то есть оно напоминает о том времени, когда человек испытывал любовь и заботу, о чем ему и было сказано. Он так же нуждается в этой инграмме, как в атомном взрыве, конечно, но это хорошее, солидное "выживание" - по соображениям реактивного ума, который заставит организм выжить, даже если это его убьет.

Психосоматические заболевания возникают механически и просто являются рестимуляцией инграммы, но процесс можно лучше понять как расчет низшего порядка.

В отсутствие защитника и даже в его присутствие, организм использует реактивное копирование. Сознательное копирование является прекрасным способом обучения. Реактивное копирование с легкостью вплавляется в личность. Реактивно, человек когда-то имел защитника, и он его копирует. Однако сознательно он может даже быть не в состоянии вспомнить защитника или его привычки.

Не забывайте, что защитник - это человек, вошедший во внутренний мир преклира, когда аналайзер был отключен болезнью, травмой или операцией, и стал источником сочувствия или защиты. Защитник является частью инграммы сочувствия. Если ребенок имел бабушек и дедушек, которых он любил, и он был достаточно везучим, чтобы возле них не болеть или чтобы они не разговаривали с ним сочувствующим тоном, когда он был болен или испытывал боль, он бы их всех все равно любил. В Дианетике защитником является тот, кто предложил свое сочувствие или защиту в инграмме. Мы не нуждаемся в инграммах для того, чтобы нас любили или чтобы самим любить; как раз наоборот - и человека больше любят, и он сам больше любит без инграмм.

С точки зрения Дианетики, жетон имеет отношение только к защитнику и является предметом, практикой или привычкой, похожими на предмет, практику или привычку защитника.

Защитник курил дешевые сигары из Питтсбурга, вот и аберрированный может курить те же сигары, независимо от того, какой вред они причиняют его горлу или его жене. Защитник носил котелок, от формы для занятий конным спортом,, аберрированная женщина помешана на наезднических привычках, хотя сама на лошади никогда не сидела. Защитница вязала, и аберрированный увлеченно носит вязаные вещи, или женщина притворяется, что вяжет, и иногда ей самой становится странно, почему она вообще начала этим заниматься ─ ведь у нее так плохо получается. Защитник использовал много бранных слов,, аберрированный делает то же самое. Защитник вытирает нос рукавом и ковыряет в носу, аберрированный вытирает нос рукавом обеденного костюма и теребит свои ноздри.

Жетон может быть напоминанием о чистом защитнике или о дружеской стороне двойственного друга-врага. И это может быть победным вэйлансом, который также был двойственным по отношению к аберрированному. Жетон никогда не является ассоциативным рестимулятором по своему смыслу, так как тот напоминает о противнике, к ассоциативным рестимуляторам люди питают отвращение и ненависть.

Наиболее хронический жетон, наиболее постоянная привычка, практика или манера преклира - это прямой указатель к истинному защитнику. И истинного защитника реактивный ум оберегает до самого верхнего этажа самой укрепленной башни своей крепости. И такой защитник - цель одитора. Ему может понадобиться облегчить большую -часть инграммного банка перед тем, как он сможет стереть инграмму, которая в наибольшей из всех остальных инграмм степени аберрирует человека, способна обременить его странными привычками и сделать хронически больным.

Пронаблюдайте за своим преклиром и обратите внимание на то, что он говорит и делает, и что не вяжется с его характером. Обратите внимание на его поступки, которые ему самому не нравятся. Заметьте, чем он пользуется и какие у него привычки. Среди этой коллекции вы сможете, путем осторожных вопросов, встряхнуть память преклира и таким образом быстро добраться до инграммы сочувствия, в которой содержится этот защитник или дотянуться до эмоционально болезненной инграммы потери того защитника, до его болезней или инцидентов, имеющих к нему отношение - с целью получения эмоциональной разрядки.

Другой, но особенный жетон - это тот, который происходит от команды "умрешь, если это не так". Отцы, например, подозревая свою непричастность к беременностям жен, иногда заявляют, избивая или расстраивая матерей, что они убьют ребенка, если он не будет похож на отца. Это очень несчастливый вид жетонов, не говоря уже о том, "то это серьезная инграмма; она может зайти далеко, до переделки структуры: удлиняет носы или приводит к отсутствию волос. Она может заставить аберрированного человека заняться профессией, которая ему не по душе, и все из-за инграммной команды, что он должен быть похожим на родителя. Так как этот вид команд обычно дается до рождения, его часто обращают, не зная того, к девочкам, - ведь отцы не обладают ясновидением. В таком случае это приведет к наиболее примечательным структурным изменениям в женщине и образует некоторые необычные манеры, "амбиции" (как у собаки, которую избивают, если она не принесет утку) и привычки, которые, мягко выражаясь, поразительны. Отец, после рождения, для того, чтобы сделать такую инграмму активной, должен быть довольно двойственным, чтобы появился расчет на друга-врага. Не быть как отец, значит умереть. Заставить отца быть таким, каким он был в инграмме сочувствия, значит, что реактивный ум должен показать жетон болезни. Жетон и похожесть являются ответами в таких расчетах. И вспомните, что такие расчеты не просты и становятся еще более сложными от добавления дюжин других инграммных расчетов.

Друга-врага довольно просто обнаружить как врага, не очень сложно найти и как друга. Стандартная технология с ее методом репитера, возвращением и другими методами сама по себе в состоянии рано или поздно обнаружить все инграммы и стереть банк, чтобы он мог быть должным образом перерегистрирован. Использование жетонов ускоряет одитинг.

В случае чистого защитника, рыцаря добра, стандартный метод репитера также в конце концов приводит к месту назначения. Но какой гладкой может сделать дорогу жетон! Жетон может быть таким же настораживающе странным, как слон в птичьей клетке. Нужны действительные защитники, чтобы иметь некоторые из этих необычных привычек.

Оценивайте преклира по его окружению, образованию, его обществу и профессии. Смотрите, что удивляет среди того, что он делает, вещей, которые ему очень нравятся и привычек, которые его друзья считают такими странными. Потом узнайте, знал ли он или его жена того, кто делал то же самое или кому это нравилось.

Но не сделайте из всего этого вывод, что наш клир бросил все странные привычки. Самоопределение - это личность в полном раскрытии; личность является врожденной и, открытая клирингам, взлетает гораздо выше, чем аберрированная. Инграммы подавляют человека, делают его маленьким и испуганным. Когда он релиз, вступает в игру его сила.

Инграмма сочувствия - это костыль для того, кто имеет две крепкие ноги. Но преклир рыдает, когда он теряет старого дядю Гастона, чья привычка плевать на под, как будто привитая нашему преклиру, так поражает его друзей к коллег. Но печаль есть печаль, обычно ее хватает на тридцать минут, которые нужны для того, чтобы избавиться от инграммы сочувствия. Внезапно преклир вспоминает дядю Гастона, помнит тысячу вещей, которыми они занимались с дядей, так как инграмма сделала так, что дядя Гастон оказался закупорен среди других, пропавших из поля зрения "Я". Хотя он может быть, только-то и сказал в инграмме: "Хорошо, хорошо, ладно, Билли. Я за тобой посмотрю. Не надо так метаться по кровати. Ты будешь в порядке. Ладно, ладно. Бедненький маленький мальчик. Какая у тебя ужасная сыпь. Какая высокая температура. Ладно, ладно, Билли. С тобой ничего не случится до тех пор, пока я здесь. Я позабочусь о моем Билли. Спи сейчас. Спи и забудь об этом". И Билли был всегда "без сознания" и никогда об этом не "знал".

Потом он повел дела с партнером, который выглядел, как дядя Гастон (но был полным болваном), и когда обанкротился, получил сыпь и хронический кашель, стал очень "лихорадочным" в своих делах. К нему пристала привычка плевать на пол независимо от того, где он находился; его здоровье стало хуже, и он сам стал хуже, но если бы вы его спросили о его дядях до терапии, он ответил бы очень расплывчато. "Дайте мне мгновенный ответ", - говорит одитор. "Кто имел привычку плевать на пол?" "Дядя Гастон", - отвечает преклир. "Черт, это смешно (плевок), я о нем не думал годами. Хотя, конечно, он не часто бывал у нас в доме". (Не больше, чем десять лет подряд постоянно, как одитор может узнать). "Не думаю, что дело в нем. Давайте лучше возьмем в работу Миссис Свишбэк, ту учительницу, которая...". "Давайте вернемся к тому моменту, когда дядя Гастон вам помог", -говорит одитор. "Соматическая лента сейчас пойдет обратно в тот момент, когда дядя Гастон помог вам". "Моя кожа как будто в огне!", - жалуется преклир. "Это, должно быть... эй, да это моя аллергия! Но я никого не вижу. Я не... секундочку, у меня такое впечатление, что это... Эй, это дядя Гастон!" Он пробегает по инциденту, и сыпь проходит. Но, возможно, одитору пришлось бы убрать сотню инграмм до того, как он получил эту. И тогда преклир вдруг вспоминает о себе, о дяде Гастоне и о том времени, когда... но продолжайте терапию.

Способность полностью вспомнить кажется синонимом полной нормальности. Но не подумайте, что если преклир избавляется от своих дядей Гастонов с их привычками плевать на пол, то теперь он не будет позволять себе никаких чудачеств. Разница заключается в том, что он не испытывает непреодолимого желания совершать эти чудачества помимо своей воли. Боже мой, что ни придумывает клированный разум, чтобы не соскучиться!

Даже в самых простейших кейсах придет время, когда кажется, что прогресс остановился. Ниже приводится список возможных причин этого:

1. Преклир не двигается по траку, несмотря на внешние проявления, а находится под влиянием одного из пяти типов команд, которые могут подавить его свободу передвижения или информацию. Самый обычный из них - это холдер, и преклир может быть найден в инграмме и в странном вэйлансе.

2. Имеет место перекрытие боли или эмоций. Их всегда можно заметить даже в самом начале кейса. Мышцы пациента будут подрагивать или подергиваться, когда он в инграмме, но он не почувствует соматики: это, несомненно, является признаком перекрытия боли. Вне терапии, пациент может быть очень напряженным, особенно его шейные мышцы: это часто является признаком перекрытия эмоций. Любое из этих состояний можно заметить во многих аберрированных до начала терапии. Если же это проявляется во время терапии, ищите перекрытия боли или эмоций.

3. Преувеличитель эмоций и перекрытие боли существуют в кейсе, вследствие чего пациент плачет по любому поводу, но дергается и крутится, когда его просят приблизиться к боли. Он испытывает эмоции, но не испытывает боли.

4. Где-то существует неразряженный эмоциональный заряд, который готов к тому, чтобы его разрядили. Например, если вы пытались получить" эмоциональную разрядку в поздней инграмме болезненных эмоций и не добились успеха, значит, существует перекрытие чувств в пренатальной области.

5. Был нарушен Кодекс Одитора. Поменяйте одиторов и сократите моменты, когда Кодекс был нарушен.

6. Существует эмоциональное расстройство в жизни пациента в то же время, когда происходит терапия. Подробно его расспросите и снимите заряд (если возможно) с его расстройства как с инграммы.

7. Одитор пропустил что-то важное в этой книге. Изучите книгу.

С давних времен существовала популярная, хоть и ошибочная идея, что люди желают сохранить свои неврозы. В любом кейсе, который "сопротивляется" улучшению, вы можете быть уверены, что это сопротивляются инграммы, а не пациент; поэтому, атакуйте не пациента, а инграммы.

Существует много расчетов, которые создают видимость сопротивления. Самым распространенным из них является расчет на предмет защитника, который происходит из инграмм, из которых явствовало, что защитники умоляли пациента ни от чего не избавляться. Обычная ситуация - когда какой-то друг или родственник, отговаривает мать от аборта. Защитник просит: "Не избавляйся от этого!" Преклир знает, что этот человек является его другом наивысшего порядка. И преклир может понять это выражение, как приказ не избавляться от инграммы.

Другим расчетом является расчет тупости, когда преклир уверен, что он станет тупым или будет испытывать недостаток ума, если расстанется со своими инграммами. Это происходит, например, от матери, которая говорила, что она потеряет рассудок, если потеряет ребенка (она называет ребенка "это"). Целая цепь таких высказываний может присутствовать в кейсе, заставляя преклира опасаться, что если он расстанется с любыми инграммами, то потеряет рассудок. Это является основной причиной, в силу которой научные школы прошлого верили, что ум состоит из неврозов - вместо врожденной личности. Инграммы, хотя и неизвестные, казались очень ценными, хотя среди них нет ни одной, которая представляла бы хоть какую-то ценность.

Еще один расчет - это расчет секретности. Преклиру кажется, что его жизнь зависит от сохранения какого-то секрета. Это обычно происходит в кейсе, где мать имела любовника. Мать и любовник, оба, приказывают хранить тайну. Преклир, слушаясь инграммных команд, верит в то, что он может много потерять, если расскажет этот секрет, хотя люди, которые отдали приказ, даже не знали о его, ныне преклира, утробном существовании, а если и знали, то не подозревали, что он "слушал". Один из расчетов секретности происходит от матери, которая боится рассказать отцу, что она беременна: если мать является защитником ребенка, то ребенок будет исключительно крепко держаться за такой тип инграмм.

Все кейсы имеют один или больше расчетов, которые затрудняют выдачу инграмм. Некоторые имеют все вышеуказанные виды и даже больше. Одитор не должен по этому поводу слишком волноваться, так как при помощи метода репитера он будет в состоянии открыть инграммный банк.